ПОЭТИЧЕСКИЙ АЛЬБОМ: Вячеслав ВАСИН, Олег МОШНИКОВ, Адам АХМАТУКАЕВ

№ 2014/31, 23.02.2015
ПУСКАЙ ГРЕХАМ ОН СКАЖЕТ «НЕТ»

 

Вячеслав ВАСИН

 

САД

 

Деревенская лачуга

И незапертая дверь.

И крикливая пичуга

Мне подружкою теперь.

 

Окружённый облаками,

Бородат и волосат,

Я сражаюсь с сорняками

И возделываю Сад.

 

Тяжкий труд не утомляет,

Непогода нипочём.

Сад надёжно охраняет

Ангел с огненным мечом.

 

 

ПРИМИРЕНИЕ

 

С тобой на Боинге,

        но можно и на Ту –

Хоть в Грецию, хоть в Рим,

Хоть в Полинезию...

 

Поэзия так любит красоту!

   А красота – поэзию.

 

                   ***

Пускай грехам он скажет «нет»

И отвратительным порокам,

Не сможет стать Святым поэт.

От силы будет он –

            пророком...

 

СТАРЕЦ СИЛУАН

И БЕШЕНАЯ СОБАКА

 

Пёс огромный, грязный, шелудивый

На него летел, разверзши пасть...

     Только и успел сказать, что

«Господи, помилуй!..»

        И собака мимо пронеслась.

 

ПУТЬ

 

Был некий левый путь у каждого Святого.

И на него свернуть

Душа была готова,

Когда над духом властвовала плоть...

И вот тогда –

Их укреплял Господь.

 

CТЕЗЯ

 

Иному многое нельзя –

У каждого своя стезя.

Собьёшься со своей стези,

Так изваляешься в грязи.

 

 

ЗА КОРДОНОМ В СВОЕЙ СТРАНЕ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Олег МОШНИКОВ

 

***

Наступило карельское лето и

Непременный душевный раздрай:

За дождями дожди, за просветами –

Замороченный моросью край…

 

А под вечер посыпалось, будто бы

Из-за порванных пыльных завес

Полетели с лугов незабудковых

Одуванчики белых небес.

 

И когда на закате разведрило,

Отодвинуло облачный фронт –

Раздуваемый вольными ветрами,

Полыхнул золотой горизонт.

 

Где широкий просвет намечается,

Проступает над лесом вдали,

За краями судьбы не кончается

Незабудковый вечер земли…

 

ВОЙНА

Межусобицы  постсоветские,

Миф о киевском языке…

И поджоги слепят одесские,

Отражаясь в Днепре-реке.

 

И осталась сестрёнка в Харькове

За кордоном в своей стране…

Ельцин с Рейганом «мир» накаркали –

К горькой славе, худой войне.

 

Вдоль границ фронтовых Украины –

В бога, душу, единый мат! –

Из окопа шмаляют каины,

А в другом – умирает брат.

 

Кто на новой, гражданской выстоит? –

Расцелованы образа –

В террориста каратель выстрелит,

Чтоб друг другу закрыть глаза.

 

И в содеянном не раскается,

Защищая Луганск, Донбасс,

Тот, кто в смертную мглу провалится,

Исказнив покаяньем нас…

 

***

Не рубите, не режьте, не рвите!

А, качнув на ладонях, – подуйте:

Сами, сами развяжутся нити, –

Расплетите слова, расколдуйте

 

Вязь волнительных строк! – на живое

Узелки затянулись когда-то…

За сужденье о них ножевое,

Неприятье – беспамятство плата:

 

Полоснёт – равнодушно и остро –

И забудет о том победитель…

Нити памяти стянуты просто –

За любой узелок потяните,

 

Крутаните проворно, как прежде,

Веретёнце прабабкино снова,

Ощущая кудельную нежность

С моим детством сплетённого Слова.

 

Не рубите, не режьте, не рвите! –

Хоть такое и принято всюду –

Строф моих узелки развяжите,

Оттого они памятней будут…

 

г. ПЕТРОЗАВОДСК

 

  СПАСИТЕЛЬНЫЕ КОРНИ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Адам АХМАТУКАЕВ

 

С НАДЕЖДОЙ

 

Как радостно, когда отец в мой сон

Является, и, как живой, глядит.

Но рвётся из груди печальный стон:

Неужто вновь меня покинет он?

И хочется заплакать мне навзрыд…

– Во сне ты улыбался! – мама говорит.

 

 

ПУСТЬ ДЕРЕВО СТОИТ

 

Не запятнайте рук бессовестным и чёрным.

На дерево топор поднять – позор и стыд.

Когда ещё крепки его земные корни,

Оно и без листвы засохшей простоит.

 

Ведь выжило оно в безвременье лихое

Без помощи людской в разграбленном краю!

И дерево порой становится героем,

Вцепившись в горный склон, как воины в бою,

 

Как старец, что хранил дух родины в изгнанье,

Как сын его седой, что чудом выжил там…

Пришли они сюда предутреннею ранью,

Чтоб поклониться вновь спасительным корням.

 

Которым засыхать нельзя по воле Божьей,

Как высохла листва страданий и обид!

Поднимется ль рука, чтоб память уничтожить?

Пусть дерево судьбы, как памятник стоит!

 

***

Плачет небо над твоею горькой долей,

И от слёз промокли потолки.

Мальчуган соседский забежал бы, что ли,

Хоть на миг избавив от тоски!

 

Под ручьи дождя подставишь ты посуду,

И на бедность люди подадут.

Но соседи-доброхоты вряд ли будут

Гнать из сердца зябкий неуют.

 

Поселил его там сын твой непутёвый,

Навсегда забыв родной очаг.

Кто поможет? Под своим дырявым кровом

Гаснешь, как последняя свеча…

 

 

Переводы с чеченского Юрия Щербакова

Новые реалисты уходят в историю

№ 2014/33, 23.02.2015

Три последних года подарили нам три исторических романа, написанных теми, кого не так давно называли новыми реалистами. В 2012-м был опубликован роман Дениса Гуцко «Бета-самец»

Провал за провалом

№ 2014/33, 23.02.2015

Будущий год президент России Владимир Путин объявил Годом литературы. Но уже сегодня есть опасность, что он будет блестяще провален.

Лермонтов и смерть

№ 2014/33, 23.02.2015

Странный способ отметить юбилей Михаила Юрьевича Лермонтова избрала газета «Литературная Россия», поместив на первой своей странице в № 30

Убийство после смерти

№ 2014/33, 23.02.2015

Общий тон заметки «Лермонтов-прожил – «с песню»?» («ЛР», 2014, №30) – пренебрежительный и оскорбительный, и это не просто дурной тон

Роковое награждение

№ 2014/33, 23.02.2015

«Восхвалять правителей за достоинства, которыми они не обладали и за подвиги, которые они не совершили, – значит скрытно наносить им оскорбления»

Спутники погрома

№ 2014/33, 23.02.2015

Замечательная, по сути, практика затеяна на одном из патриотических российских ресурсов, о котором многие говорят, да немногие слышат.

Россию силятся втиснуть в фашистскую матрицу

№ 2014/33, 23.02.2015

В своё время была проведена параллель между Сталиным иГитлером, между коммунистическим СССР и фашистской Германией. Подобный крайне спекулятивный метод аналогий использовался и используется исходя из идеологических соображений.

Футбол, который ещё можно не потерять

№ 2014/33, 23.02.2015

Сборная России по футболу, наконец, в последние годы приоделась в постоянную форму, как говорили наши комментаторы, признанную на чемпионате мира в Бразилии самой красивой.

ГУБЕРНАТОР ВОРОБЬЁВ, СПАСИ ПОЛЕ ОТ КОРШУНОВ!

№ 2014/33, 23.02.2015
 

 Места Боратынского и Тютчевых кроят под продажу в розницу

 

В Подмосковье готовится убийство. Когда готовится убийство человека – преступлением является «недоносительство». Ведь знаешь, что можешь спасти – вовремя предав огласке. И убийца затаится, скроется. Здесь – готовится убийство радости, вдохновения, ярких и прекрасных впечатлений очень многих людей, причём как ныне живущих в Ашукино, так и будущих посетителей наших мест и главной их культурной жемчужины – музея-усадьбы Мураново. И как же молчать о таком? 

Пеший путь в музей-усадьбу есть только один, от железнодорожной станции «Ашукинская» – он лежит через левую часть посёлка Ашукино, через поле, лежащее между Ашукино, проточным прудом и деревней Данилово, а потом уже через лес, всего примерно час-полтора прогулки. Если держаться верхних троп лесных – выходишь на мурановские холмы, которые тоже подвергались в девяностых рейдерским поползновениям, но устояли. Но сейчас за дело взялись воротилы покрупнее – обросли бизнесом, связями в громовских мафиозных кругах. Ведь ни для кого не секрет, что через своего зятяСаблина Громов стал практически монополистом в подмосковном землевладении. Где земля отошла к его семье – быстро выросли громады жилья эконом- и даже премиум-класса и таунхаусы. Пушкино, Софрино – везде, где сложившаяся за девяностые мафия Пархаева (МП РПЦ, недавно закрытый банк «Софрино») и Громова простёрла лапы, выросли прибыльные кварталы. Именно тогда стройбизнес стал сверхприбыльным – и добывать согласие соседей стало привычной работой братков.

Бизнес эта семейка, теперь Саблиным ведомая, делать умеет. Но не всё ей отошло непосредственно. Возникли загадочные строительные фирмы – без каких-либо опознавательных знаков. Одна из них работает как раз на вышеупомянутых территориях и несомненно имеет рычаги во всём Пушкинском районе – поскольку именно ей отдают под застройку бывшие сельскохозяйственные угодья, земли вольготные для строительства малоэтажного жилья. Зовётся компания «Тридцать три посёлка» и строит как раз на отрезке от Пушкино до Мураново, и ещё в паре направлений.

Ашукинско-даниловское поле, конечно, вызывало аппетит не только у этих прохиндеев, не у них первых. В девяностых на него положил глаз сам «ЛУКойл», однако тогдашний Поссовет сумел отбиться, другая была гвардия, старая. Да и сами ашукинцы ещё являли собой единый фронт – там, куда наступали незваные гости. Всё это, конечно же, учла новая хитрая администрация Ашукино. Тем более что уболтать на заклание поля надо было не только жителей Ашукино, но и всё население деревни Данилово, точнее, большинство.

Прямо как в «Визите дамы»

В замечательно экранизированной в СССР «Мосфильмом» пьесе Фридриха Дюрренматта«Визит старой дамы» есть точно иллюстрирующий всю эту историю эпизод – в финале. Когда герой Гафта Альфред Илл мечется среди соседей, одёргивает их в ужасе: откуда у вас все эти новые вещи, чем вы будете за них платить, кто дал вам кредит?! А они уже расплатились согласием на заклание, на казнь Илла. Вот и в Ашукино нынешним летом все поражались: то годами ходили от платформы к дачам по земляным тропкам, то вдруг везде – дорожки. И не асфальт, а, чтоб не отставать отСобянина – плитка! А где годами не было асфальта – и асфальт. И детсад новый на месте футбольного поля, и площадки детские. И саму платформу ремонтируют. Ну просто феноменальные перемены к лучшему… Но никто не задумался, чем за это будут платить. А уже заплатили – отказом от своего кусочка обозрения поля, отказом от вечернего взгляда оттуда в лесную сторону заката, в сторону Мураново. И поселковая администрация особенно никого не спрашивала на этот счёт – специально подгадав обсуждение судьбы поля под девятое мая, точнее на следующий день после него, когда законно накануне выпив, старшее поколение Ашукино пребывало по домам. Просто-таки профессиональная подлость. Не все, конечно, спали – например, улица Чайковского вся проголосовала против выведения поля из сельхозназначения.

Однако тут важно отметить, что даже в девяностых и нулевых – поле исправно работало на ближайшие свинофермы и коровники, оно было прекрасно, когда засевалось. Для этого требовался минимум техники – но и тот был распродан алчной администрацией, покуда на всё это закрывал глаза крупнейший землевладелец Подмосковья, Громов. Ему просто не до таких мелочей было – вот и поле как-то уцелело. Но, продав колхозное имущество на корню – настала пора и землю продавать. Место поля – его трудно описать словами и даже фотографиями. Оно – выпуклое, оно всё – как холм, и с него так видно небо окрест, что Боратынский, быть может, только и поспорил бы со своими мурановскими холмами насчёт первенства в панораме и красоте. Это поле-прозрение, поле-откровение.

Его спасало ещё удачное расположение – меж двух населённых пунктов, слева пруд, а справа – река. Но «33 посёлка» и эту «проблему» решили: на одной из фотографий видно, как они уже протянули асфальтовую дорогу от той автомобильной трассы, что ведёт в Мураново. Изуродовали балку, вырубили кустарники у реки Талицы, связующей Мураново и Ашукино. Но что такое Мураново – без Ашукинско-даниловского поля? Просто усадебка в лесу, куда доезжает автобус или личный автотранспорт. А вот в каскаде полей и лесов – это маршрут, это колорит, это поэзия! Это Боратынский и Тютчев-отец (а так же Тютчев-внук, всю жизнь проработавший в музее-усадьбе).

Куда Боратынскому против Бабина!

Надо полагать, что «33 посёлка» в Администрацию «занесли» очень крупно. Теперь на заднем дворе советского одноэтажного здания поссовета паркуются исключительно джипы, но кое-кто ходит на работу пешком. Например, Бабин Денис Валерьевич – это фанатик своего дела. Торговать едва ли не главной достопримечательностью Ашукино – надо по-крупному. Где не сдюжил «ЛУКойл», там торжествует громовская мафия. Тихой сапой, заслав работницу Администрации разведывать настроения ашукинцев, Бабин ведёт дело к свежеванию поля. Летом, помимо того, что поле и не думали засевать, на нём появились металлические, почти незаметные, – но споткнуться-то можно, – арматурные метки. Видимо, потенциальные покупатели прикидывают свои владения. Оттуда, кстати, как на ладони видна воинская часть той самой Софринской бригады – будь на поле дополнительное возвышение, то и спутников-шпионов не нужно…

Да и причём тут какие-то культурные маршруты, какие-то Боратынские и Тютчевы с их стихами и полями? Дело пахнет крупным налом – «33 посёлка» уже обстроили всё Данилово посёлками-сателлитами (Данилово-2, 3…), поставили там за свой счёт детскую площадку, заасфальтировали все дороги – в общем, работают на подкуп обывателя, как в «Визите дамы». А поле стоит беззащитное – нет такого сельского Архнадзора, который бы положил конец вандализму. А уничтожение такого природного и культурного богатства – это похуже вандализма даже. За это ни дети, ни внуки не простят. Убийцей поля, как на надгробье, будет значиться Бабин.

Природа и так терпит от человека в Подмосковье притеснения – но Ярославское направление, слава Собянину, не входит в Новую Москву, тут-то можно не наступать, а наоборот сохранять те чудом уцелевшие от братковской перекройки уголки земли! Но что можно объяснить уже запущенному катку бизнеса – который доехал до одного берега реки Талица и хочет перекинуть асфальт на ещё дышащее, живое поле?

Да, хороший подарочек заготовил Бабин губернаторуВоробьёву к выборам – ведь как будет голосовать народ, разгадав показушные планы администрации и поняв, что вопреки воле ашукинцев «33 посёлка», не дождавшись результатов голосования в Данилово и Ашукино, делят поле? Поперёк горла ашукинцам встанет такое благоустройство, все эти громыхающие по выходным прямо перед зданием администрации дискотеки – когда грим опадёт с лица наместников Воробьёва, и рука раскройщика-застройщика поднимется на то, что даже всесильный Громов не трогал.

Есть у нас предание – легенда местная. Стоял на поле дом, со стороны Данилово нахально вылез на поле хозяйством один кулак, даже пруд себе выкопал. Мол, мне сам Столыпин разрешил – что хапнешь, то и твоё. Да вот только не выжил там дом: кулак был комбедом раскулачен, а земля возвращена общине, ставшей уже колхозом – до сих пор высится его бывшая крыша могильным холмиком, а пруд превратился в болотце. Не стоять на этом фантастическом, космическом поле ничему жилому – вот мораль легенды. 

 

 

 


Дмитрий ЧЁРНЫЙ