№ 2017/7, 24.02.2017

Как две? Разве бывают две? А поглядите вокруг и увидите – бывают. В позапрошлом веке самое наглядное: славянофилы правы (простите, Алексей Степанович Хомяков) и «западники» правы (простите, Александр Иванович Герцен) – вы хоть и глядели в разные стороны, но сердце в вас билось одно. А дальше уж правды стали расходиться решительнее. Прав Виктор Петрович Астафьев, считавший Великую войну безумием и общим несчастьем («Прокляты и убиты») и прав Евгений Иванович Носов, считавший её гордостью и светом («Усвятские шлемоносцы»). Каждый найдёт своих сто примеров, тем более при сегодняшней жадной ревизии всего и вся. И вот прямо сейчас (скорее к делу!) – права Патриархия, торопящая передачу Исаакия церкви, чтобы скорее сбылось обещание надписи фронтона «Дом Мой домом молитвы наречётся», и правы петербуржцы, привыкшие считать его общей домашней гордостью и влекущие своих гостей на верхнюю галерею, чтобы показать родной город сверху. Прав Пётр, скачущий «Медным всадником» от храма, и прав Николай Первый, устремляющийся к собору в памятнике работы Клодта.

№ 2017/7, 24.02.2017

В последнее время резко обострилась борьба за власть в Союзе писателей   России.   Валерий   Ганичев, которому летом этого года исполняется  85  лет,  всё  чаще  ссылается  на здоровье  и  выражает  желание  уйти на  отдых,  правда,  при  этом  он  не скрывает  мечты  –  стать  почётным президентом   творческого   союза, сохранив за собой ряд материальных и  прочих  благ.  Казалось  бы,  в  этой ситуации   писатели   сами   должны собраться  и  решить,  кто  достоин быть  их  лидером.  Однако  за  них по-прежнему   пытается   назначить нового  руководителя  лично  Ганичев.
Ещё недавно Валерий Николаевич на закрытых совещаниях горячо ратовал за  кандидатуру  Сергея  Котькало, хотя  ни  в  писательских,  ни  в  читательских кругах до сих пор не знают, что  этот  персонаж  замечательного написал.  Помнится,  когда  впервые Ганичев в узком составе озвучил своё
пожелание, на лице Валентина Григорьевича Распутина возникло глубокое  удивление.  У  всеми  признанного классика русской литературы не оказалось слов, чтобы выразить возмущение.   Ганичев   вынужден   был срочно   поправиться:   мол,   это   не лично  он  ратует  за  Котькало,  а  это требование  региональных  писательских  организаций.  Но,  естественно, этому  бреду  никто  не  поверил,  и  на какое-то  время  кандидатура  Котькало  отпала.  Потом  в  кулуарах  стали обсуждаться  другие  персонажи.  В частности, имена Николая Иванова, Юрия  Полякова,  Геннадия  Иванова,  Захара  Прилепина,  Александра  Проханова,  Сергея  Шаргунова… Но понятно, что последнее слово должен  был  сказать  Съезд  писателей. Перед этим литературные функционеры  планировали  провести  что-то  вроде  праймериз  на  весеннем пленуме  Правления  Союза  писателей. Но буквально за месяц до пленума лихо закрутилась новая интрига...

№ 2017/7, 24.02.2017

1. Не так давно в печати появилось письмо одной группы литераторов с требованием создать оргкомитет по подготовке Съезда Союза писателей России и кардинально перестроить работу СП России. Этой группе тут же в резкой форме ответила другая, близкая к нынешнему руководству СПР. А ведь и та, и другая группы состоят в основном из государственников. В чём же, по вашему мнению, причина конфликта?
2. Насколько, на ваш взгляд, власть заинтересована в консолидации писательского сообщества?
3. Ваш прогноз: чем закончится конфликт двух писательских групп и что решит Съезд писателей?

№ 2017/7, 23.02.2017

1. Не так давно в печати появилось письмо одной группы литераторов с требованием создать оргкомитет по подготовке Съезда Союза писателей России и кардинально перестроить работу СП России. Этой группе тут же в резкой форме ответила другая, близкая к нынешнему руководству СПР. А ведь и та, и другая группы состоят в основном из государственников. В чём же, по вашему мнению, причина конфликта?
2. Насколько, на ваш взгляд, власть заинтересована в консолидации писательского сообщества?
3. Ваш прогноз: чем закончится конфликт двух писательских групп и что решит Съезд писателей?

№ 2017/7, 23.02.2017

1. Не так давно в печати появилось письмо одной группы литераторов с требованием создать оргкомитет по подготовке Съезда Союза писателей России и кардинально перестроить работу СП России. Этой группе тут же в резкой форме ответила другая, близкая к нынешнему руководству СПР. А ведь и та, и другая группы состоят в основном из государственников. В чём же, по вашему мнению, причина конфликта?
2. Насколько, на ваш взгляд, власть заинтересована в консолидации писательского сообщества?
3. Ваш прогноз: чем закончится конфликт двух писательских групп и что решит Съезд писателей?

№ 2017/7, 23.02.2017

1. Не так давно в печати появилось письмо одной группы литераторов с требованием создать оргкомитет по подготовке Съезда Союза писателей России и кардинально перестроить работу СП России. Этой группе тут же в резкой форме ответила другая, близкая к нынешнему руководству СПР. А ведь и та, и другая группы состоят в основном из государственников. В чём же, по вашему мнению, причина конфликта?
2. Насколько, на ваш взгляд, власть заинтересована в консолидации писательского сообщества?
3. Ваш прогноз: чем закончится конфликт двух писательских групп и что решит Съезд писателей?

№ 2017/7, 23.02.2017

Это интервью было взято в 1979 году и предназначалось для книжки «Слово, не знающее границ». Начиная с 1975 года я сделал несколько бесед с известнейшими тогда поэтами – Е.Евтушенко, А.Вознесенским, Б.Окуджавой, Р.Рождественским, А.Дементьевым, Л.Ошаниным, В.Солоухиным... Без «купюр» (уже после московских газет) их охотно печатал в журнале «Советская литература на иностранных языках» известный журналист А.Кондратович. Тот самый первый зам А.Т. Твардовского, которого после «разгрома» «Нового мира» «посадили»... в кресло зав. отдела шикарного издания на зарубежье, причём персонально оставив ему оклад первого зама «Нового мира» (главным редактором этого журнала был дипломат и писатель Савва Дангулов, автор романа «Дипломаты»). И вот однажды он посоветовал мне свои беседы собрать в книжечку и выпустить её. И я пошёл в АПН (Агентство печати «Новости»), у которого было и своё издательство, выпускавшее книги на Запад. Мои беседы в издательстве понравились (было аж три положительные рецензии), и после заявки от трёх стран (Чехословакия, Венгрия и Франция) со мной заключили договор. Предисловие к книжке написал автор «Студенческого меридиана» Михаил Анчаров. Но книга почему-то не вышла. Вдруг я получаю письмо с рецензией критика Евгения Сидорова. Мысль его была проста – а зачем наши поэты должны красоваться перед Европейским читателем? Ясно, что «палачом» книжечки он был поневоле... Между тем упросить Владимира Соколова порассуждать (для печати) о поэзии было непросто. Он считал себя поэтом – и всё. А вторгаться в его личную, частную жизнь считал вольностью. Ему была не нужна публичность. Он её сторонился. Приедешь к нему в однокомнатную квартирку в писательском доме возле метро «Проспект мира», говоришь по душам, но не для печати. Говоришь, общаешься, потихоньку попиваешь с ним коньяк (он был истинным аристократом – любил коньячок), которым он щедро угощал. Жил он безбедно, книги у него выходили часто, двойными тиражами. Приходилось бегать за коньяком в ближайший магазинчик. Но не как «мальчик» на побегушках. Он постоянно порывался пойти за добавкой сам, но тут же приговаривал: «Учти, меня сейчас милиция заберёт. И ты будешь виноват». (...Я появлялся у него, а он был уже «тёпленький».) И я отправлялся в магазин, выручал его. Он доставал какой-то чемоданчик с тряпками, брал оттуда деньги и протягивал мне. В чемоданчике, видно, деньги он прятал от Марианны, с которой у него уже был роман. (Как-то, придя, я увидел, что он чуть не сжёг папироской дорогущее кресло. Вечером позвонил Евтушенко: «Евгений Александрович, надо спасать Соколова. Он пьёт и пьёт...» На что Евтушенко спокойно ответил: «Ничего страшного, с ним это бывает...») Уговоры о беседе в конце концов увенчались успехом. Для книги он побеседовать о поэзии согласился. И беседа – вот она. И фото, правда, любительское, но зато без постановки.

 

Анатолий ИВАНУШКИН

№ 2017/7, 23.02.2017

Дискуссии после вызывающего и глупого фильма «Викинг» с подчёркиванием норманизма – вторичности русских перед скандинавами, не прекращаются, а я думаю над другим: а почему Европа, которая сделана, создана норманнами, как минимум, на треть, не комплексует? Почему они, вменяя нам вторичность, не говорят о своей вторичности?