№ 2001/22, 28.05.2015

 

Есть такая загадка: на последнем этаже шестнадцатиэтажной башни живёт старичок. Каждое утро он пьёт кофе и идёт за газетой. Он спускается в лифте, поворачивает за угол, делает в киоске свою ежедневную покупку, удовлетворённо сопя, направляется обратно, садится в лифт и... доезжает только до десятого этажа. Оставшиеся шесть пролётов он, кряхтя, преодолевает пешком. И таким странным способом добирается до квартиры каждый раз. Вопрос: почему он это делает?

Ответ не очевидный, но простой: он настолько мал ростом, что не достаёт до верхней кнопки. Дурачок, правда? Мог бы брать с собой лёгонькую табуреточку или придумать какую-нибудь палочку для нажима... Но старение — не только изнашивание тела: к сожалению, мы слишком часто — и слава Богу, не всегда! — видим, что это также и свертывание Духа, его уход от широких и динамичных движений разума и жизненных притязаний к сознанию тела с его инстинктами и обслуживающей его частью ума. И на этом уровне старичку уже не до творческих экскурсов: топ-топ по лесенке — это ему знакомо; ему не до перемен: ровный, устоявшийся быт — утро, завтрак, киоск и газета, всё в порядке. И всегда есть тройка мыслей в кармане: погода, здоровье, еда...

Природа с трудом выворачивала Жизнь из каменных недр Материи. Жизнь однажды победила, и с самого начала возникла её первая и основная задача — выжить и утвердиться. Поэтому характерная энергия её заключается не столько в развитии, сколько в бдительной настойчивости; не столько в самоувеличенни, сколько в самоповторении. И когда Природа, двигаясь от типа к типу, вышла на уровень Животного, первое, что она заложила в генетическую память клетки, — инстинкты самосохранения и продолжения рода. Они — господствующие среди остальных инстинктов телесной Жизни. И если мы спустимся на уровень нашего физического существа — тела, минуя искажающие нашу правильную оценку активности более высоких внутренних регионов, то увидим только одно — Животное. Мы слишком привыкли отождествлять себя с телом и поэтому присваиваем ему и нашу сердечность, и разумность, и деловитость, но все эти качества — не его. Правда, оно имеет свой, физический разум — это та часть нашего ума, которая обслуживает его животные потребности. Оно испытывает определённые эмоции и также очень специфически практично. Но всё это — в мере, которая отвечает закону его природы. А главное занятие, способ и смысл его бытия, как мы можем теперь заключить, — самосохранение, самоповторение и самоумножение. И большего ожидать от него не приходится.

И если теперь мы вернёмся к нашему старичку, то обнаружим, что пройти мимо и отмахнуться от его странностей нам никак не удаётся. Ибо он — и дело здесь не в годах — представитель о б ш и р н е й ш е г о типа людей, в которых соотношение масштабов и сил частей их внутреннего существа таково, что Животное внутри уверенно доминирует.

"Материальный человек", так можно было бы назвать старичка...

Вы знаете таких людей?

Вся цель материального человека — жить, пройти путь от рождения до смерти с наибольшим комфортом и удовольствием, какие только возможны на этом пути, но в первую очередь — жить. Он может подчинить эту цель, но только лишь другим инстинктам физической природы — воспроизведению себя в потомстве и сохранению своего типа в семье и обществе. И, значит, что прежде всего необходимо ему сделать? Родиться, освоить какую-нибудь профессию или торговлю, жениться, породить семью, зарабатывать, преуспевать разумно, наслаждаться до поры и... в назначенный срок умереть. Сделав таким образом все дела, для которых мы пришли в жизнь. Ибо это, по-видимому, тот конец, для которого человек со всеми своими божественными возможностями был рождён!

Всё наследие подчеловеческих истоков жизни воспроизводится такими людьми в человеческом исполнении и неизменно извращает их жизнь животной утилитарностью и неосознанным автоматизмом своей Природы.

Самосохранение, самоповторение и самоумножение...

Они великие специалисты по манипулированию с окнами и дверьми: сквозняки к хорошему не приведут, через окно могут залезть воры, на дверь лучше поставить засов... Их домашняя аптечка ломится от лекарств ото всех реальных, надуманных и возможных заболеваний. Ведь они д у м а ю т об этом! Они любители криминальных хроник и страшных кровавых историй из жизни знакомых. Они — толкователи кошмарных снов и знатоки народных примет. На всякий случай они примитивно и подобострастно религиозны, но, кажется, больше б о я т с я Бога, чем любят Его. Они разливают святую воду по углам комнат и скользят в этих лужах, расшибая себе лоб, но снова тащат её из храма огромными трёхлитровыми банками.

Они — непрерывны. Им незачем останавливаться. Они постоянно болтают, обсуждают каждую и всякую мелочь. Да и дел у них невпроворот — дел, целесообразность которых исчерпана самой этой непрерывностью: сломанная груша унитаза, новый замок на двери, ещё один ремонт в квартире, доски с дворовой помойки — на дачу, картошку — через сотню километров домой — с огорода, кошке — "Вискас". О, они без ума от кошек! Они любят братьев наших меньших. Они сентиментальны и добры с ними, смотрите — кормят их с рук, потом сыпят птичкам пшено, гладят собак... Но всё это — ложь, их добродетель — это претенциозная нечистота, потому что только троньте их пальцем, попробуйте нарушить нормативы их повседневной рутины — и образ домовитого делового мужичка, правоверной добродушно-болтливой хозяйки исчезнет. Ощерившись звериным оскалом, появляется взбешённое животное — подлое и безжалостное, потому что все средства хороши там, где закон один — самоутверждение и повторение заученного. И кошки летят в окно, собаки — в дверь, а над вашей головой угрожающе заносится тяжеленное кресло...

Они никогда не способны на сопереживание, они чуть-чуть примеряют вашу боль на себя и тут же шарахаются в сторону — "тебе надо было..." или "сам виноват, потому что..." Определить меру вашей вины и правильный способ защиты — вот их ответ. На самом деле это беглый и пугливый анализ — такое ведь может случиться и с ними! — они заняты не вами — собой, их милосердие крепко спит.

Правда, когда дело касается их потомства или родственных отношений, они внимательны, ответственны и щедры. Семья — это их ипостась номер два, и всё бы хорошо, если бы не туповатая автоматичность всей их домашней натуры. С младых ногтей они взваливают на себя ярмо семьи, бездумно, механически — в войну, революцию, перестройку, безработицу, неопределённость — и тянут эту ляму, выпучив глаза, с пеной у рта, бессознательно, подчиняясь импульсам своей природы. Как они будут жить, что это будет за жизнь — для детей и для них, где их место в этом огромном и опасном мире — они не задают себе такие вопросы. Они просто лопатят, по ходу решая проблемы быта и демонстрируя необыкновенную жизнестойкость, цепкость, практичность.

Но быть их дочерью или сыном — великая беда. Рост и развитие — чуждый и опасный для них процесс, ребёнок — их враг изначально, а сделали они его, потому что так надо, это у всех... Он тревожит их, он всё делает не так, он их бесит. А в животном мире грозный рык и насилие — первое средство решения всех проблем. Они желают повторить себя в нём — это главное! — и вышибают изо дня в день, из года в год из беспомощного маленького человечка самим Богом данные ему потенциальности. Они навязывают ему свой, в землю устремлённый взгляд и оснащают, может быть, очень даже приличными условиями материальной жизни, а за это отнимают всё — радость жизни, открытость восприятия и возможность сначала чутко направляемого, а потом полностью сознательного саморазвёртывания.

Они сексуальны в молодости, блудливы в зрелые годы, сладострастны в старости.

Они пропитаны либидо до мозга костей, ибо половое удовлетворение — цель номер один после обеспечения безопасности и достижимого комфорта. Ведь категорический наказ их природы — уверенное воспроизводство, приманка к этому — вожделение, награда -удовлетворённость, а они, как мы поняли, не задумываясь, глотают любые её приманки. Тем более они не откажутся и от наград: ведь доступно им в мире немногое, слабость вибраторного отклика животной шкуры физического — вот их слабое место. Интеллектуальное наслаждение идеей, остроумной комбинацией, логикой; торжественный восторг истинной веры; радость утончённого эстетического восприятия звука, образа, краски и формы; в конце концов — скрытое блаженство каждой вещи, открывающее себя только видению человеческой Души, — всё это недоступно для них. Поэтому секс в их жизни — на ведущих ролях. Но и он в силу той же причины неполноценен, усечён сверху, не эмоционален, исполняется грубо и вульгарно. Им постоянно приходится менять партнёра в поисках иного качества, но дело не в партнёре — дело в них. Они изменяют друг другу, "ходят налево", для иных это настоящее хобби; в их раздевающем взгляде плещется сперма; они ревнуют и ссорятся, жестоко дерутся на кухнях и... как-то естественно мирятся: самим с собой им скучно, там, внутри — ничего нет...

Их нечувствительность заставляет искать сильные раздражители и точные акценты в развлечениях. Их книги — незатейливые мелодрамы и кровавые триллеры, их фильмы — бешеные боевики с тривиальной фабулой и дикими выходками сексуальных маньяков, их музыка — отупляющий примитивной ритмикой рок и слезливая сладкоточивая "попса", вечно стонущая о неразделённой любви.

Но вряд ли даже такое чтение, музыка и кино занимают важное место в их досуге. Есть кое-что посущественнее, что дарит ощущение безопасности, снимает страхи, разнообразит сексуальную монотонность и позволяет повеселиться по-настоящему. Это — выпивка. Они любят банальные застолья с прорвой бутылок — по поводу и без повода. День строителя? Как не отпраздновать! Конец рабочей недели? Сдвигай столы в бухгалтерии! День освобождения Гваделупы?.. Надо бы отметить... И — садятся, и женщины суетятся над тарелками, мужчины тревожно сверкают глазами — "давай, не тяни!", и — пошло, и вот уже затянули "Хас-Булат удалой...", они поют эту песню уже десятки лет: это хорошая песня, знакомая...

Они стоят со стаканами в подворотнях, ими кишат наши дворы. Они сидят за деревянными столами с домино, стоят на углах, показывая друг другу натруженные ладони: "Я вот этими вот руками..." И говорят, говорят — и мужчины, и женщины — как механические говорящие куклы с разинутыми ртами и стеклянными глазами — одно и то же, каждый день и всякий раз по нескольку раз, с повторами, небольшими вариациями, отклонениями, но об одном: работа, знакомые, конфликты, "где-кто-что-достал" и "моя кошка"...

Если Природа на подчеловеческом уровне и предполагала такое извращенное выражение её инстинктов в человеческой жизни, то, поднявшись к Разуму, наверняка всё-таки ужаснулась содеянному!

Но это — наше предвзятое восприятие. Несмотря на весь негативизм низшего проявления материального человека, мы должны отдать ему должное: в своих лучших ролях это — крепкий хозяин, твёрдо стоящий на этой земле, практичный строитель, бережный рачитель материальной жизни, бесстрашный защитник потомства, имущества, родной земли. Он ни пяди, ни цента без боя просто так не отдаст никому. Он бессознательно, но твёрдо выполняет работы Природы и защищает её результаты.

Невежественное, но ответственное родительство; слепое, но удивительно щедрое жизнеобилие и способность к труду; животная, но всё же неизмеримо возвышенная человеком самоотдача в работах и защите отвоеванных у Судьбы рубежей — вот настоящие достоинства его — пусть стратегически не выявленного для себя, но тактически блестяще упорного и практичного — следования линии своей жизни. И для Природы человек такого типа имеет колоссальное значение. Он убеждает её в надёжности структуры, которую она создала, и в упорядоченном продолжении и сохранении её достижений.

 

Игорь ГЕТМАНСКИЙ

 

№ 2001/22, 28.05.2015

 

Большинство граждан России, где уже более десяти лет так трудно идут рыночные реформы, всё чаще задают себе вопрос, а как обстоят дела у соседних государств, которые были составной частью бывшего Советского Союза. Жизнь показала, что за годы независимого развития странами СНГ на пути адаптации к условиям рыночного хозяйства большинству из них, как правило, приходится сталкиваться с негативными результатами. В чём причины этого и что нужно сделать для успешного экономического развития государств, возникших на постсоветском пространстве?

В XXI век Россия и другие страны СНГ вступают с разрушенной экономикой. Они остро нуждаются в программах форсированного вывода национальных хозяйств из кризиса и обеспечения устойчивого развития в дальнейшем. Причём выход из кризиса не должен быть самостоятельной целью, но служить этапом перехода на эффективную модель развития. Этот курс должен быть настроен на управляемую экономику. Это значит, что перед экономикой должны быть поставлены определённые цели и приоритеты и государство обязано через определённый механизм способствовать их достижению.

При всём различии в экономическом положении и условиях хозяйствования в странах СНГ все они имеют примерно аналогичные проблемы и аналогичные альтернативы выхода из кризиса, связанного с "взрывной" трансформацией прежнего строя, перестройкой советской (социалистической) экономики.

Все эти страны при нынешней концепции неограниченного рыночного саморегулирования в ближайшем пятилетии могут выйти лишь на уровень показателей экономического роста в советских республиках в 1990 году. Продолжать строить сложившуюся за последние годы модель развития экономики значит провоцировать серьёзные социальные потрясения в странах.

Поэтому во всех новых независимых государствах всё больше крепнут убеждения, что для их успешного развития необходимы не просто "реформы", а экономика развития, основанная на поддержке отечественного товаропроизводителя, необходима соответствующая промышленная политика государства. В большинстве стран радикальные реформаторы первой волны ушли в отставку.

Реальный путь в направлении оздоровления экономики — это реанимация и возрождение реального сектора в рамках многоукладной экономики сориентируют преимущественно на мобилизацию собственных ресурсов и возможностей, то есть развитие в рамках мобилизационной экономики, правовой формой которой является государственный капитализм.

В России и в большинстве других независимых государств будущее развитие будет определяться борьбой двух моделей развития — свободной рыночной экономики и государственного капитализма. При всей внешней противоположности этих концепций между ними нет принципиального различия, ибо они основываются на рынке и конкуренции. Однако в последнем случае эта конкуренция может при необходимости ограничиваться государством.

Стратегия рыночников-либералов состоит в разграничении сфер ответственности государства и бизнеса. Они полагают, что государство должно концентрировать свои усилия на смягчении социальных тягот переходного периода, при одновременном закрытии убыточных предприятий, приватизации рентабельных хозяйственных объектов, создании подлинной конкурентной среды через дальнейшее расчленение сложившихся народнохозяйственных комплексов.

При этом реформаторы пытаются подправить свою концепцию "разрушительного созидания". Они стремятся в новой экономической системе создать не только конкурентную среду, но и на новой основе осуществлять концентрацию и централизацию производства. Например, экономическая стратегия нынешнего руководства РАО "ЕЭС России" направлена на создание энергометаллургических компаний и топливно-энергетических комплексов (объединение электростанций и производителей топлива для них). В перспективе возможно создание углеэнергометаллургических групп.

Однако в условиях рыночного беспредела этот процесс выливается в новый передел собственности.

Сейчас губернаторы заключают с правительством соглашения о перераспределении полномочий по управлению федеральными пакетами акций, препятствуя поступлению последних в частные руки. Губернаторы добиваются бюджетной поддержки вопреки законам рыночного хозяйства, не дают ликвидировать нерентабельные производства. Они пытаются создавать межотраслевые структуры, действующие на иных, нерыночных условиях. Конкурсный порядок выделения бюджетных инвестиций заменяется директивными решениями. Реформаторы считают, что это рецидивы командно-директивной системы.

В то же время в конкретном плане предложения либералов в области промышленной политики сводятся практически к двум положениям: снизить налоговый пресс на промышленность и делать упор на развитие мелкого и среднего бизнеса.

Снижать налоги, конечно, нужно, но как быть с теми предприятиями, которые вообще не платят налоги, поскольку не могут запустить производство, задействовать свои мощности?

Что касается мелкого и среднего бизнеса , то он может по-настоящему существовать лишь в "тени" большого бизнеса, работая на него через технологические связи в рамках кооперационных цепочек. Чтобы выйти из кризиса, речь должна идти прежде всего о возрождении крупной промышленности.

Я уверен, что в рамках мобилизационной модели развития экономики, например в России, можно обеспечить ежегодный прирост ВВП в 7-12%, реальной зарплаты — 18-30%, промышленного производства — 12-15% , рост инвестиций — 10-20% (в приоритетных отраслях — 40-60%).

Мобилизационная экономика в рамках государственного капитализма — это путь максимального использования имеющихся производственных природных, технологических и интеллектуальных ресурсов для обеспечения высоких темпов экономического роста. Это соответствующая система регулирования экономической деятельности государством, которая позволяет обеспечить максимально полное использование ресурсов, их эффективное размещение. Это жёсткое определение целей (приоритетов) развития и постоянный контроль за выполнением поставленных задач.

Давно уже пора переориентировать денежно-кредитную политику на улучшение финансового положения производственной сферы. Устранить диспаритет цен, налоговую дискриминацию отечественных товаропроизводителей, защитить их интересы во внешней торговле.

Предстоит освободить предприятия от затрат на содержание социальной инфраструктуры, списать старые долги и отменить пошлины на ввоз комплектующих изделий, не производимых в стране.

Ошибочность стратегии реформаторов состоит в их отказе от признания того факта, что большинство предприятий убыточны из-за создания подавляющей производство макроэкономической среды. Из-за высоких цен на топливо и электроэнергию, приближающихся к мировым, их доля в себестоимости продукции выросла за последние годы с 8-10% до 40%. Отсюда и высокие цены на промышленные и продовольственные товары. Эту тенденцию не может побороть низкая оплата рабочей сапы.

Реформаторы не оставляют попыток поднять цены на нефть и газ до уровня мировых. Однако они не хотят видеть того факта, что если за рубежом размеры зарплаты и пенсий составляют несколько тысяч долларов, то в большинстве стран СНГ — 20 — 30 долларов. Если ещё поднять цены, и отказаться от социальной поддержки населения государством, то неизбежен экономический коллапс, поскольку некому будет покупать товары. Уже сейчас большинство населения тратит свои денежные доходы в основном на приобретение продовольственных товаров первой необходимости.

Промышленная политика в рамках мобилизационной экономики исходит, прежде всего, из того, что производственный потенциал промышленности сегодня загружен на 40%, в машиностроении — на 20, в высоких технологиях — на 5-10%. Не заняты или работают не по специальности примерно 20 миллионов человек. В этих условиях важно переосмыслить роль долгосрочных инвестиций в развитии экономики на нынешнем этапе. Ведь монетаристы традиционно связывают экономический рост исключительно с инвестициями, хотя это не всегда так. Например, в бывших странах СЭВ экономический рост начался раньше роста инвестиций. Промышленность в первую очередь нуждается не в них, а в пополнении оборотных средств, чтобы запустить производство.

Важно также уяснить, что причины инфляции находятся не в сфере роста доходов и денежного спроса, который всячески ограничивали монетаристы, а в структуре производства и отсутствии конкуренции. Наше ценообразование равняется на цены импортных товаров. Характерно, что за последнее время доходы населения снизились, а цены растут.

Государство может временно установить такой торговый режим, при котором за рубежом будут закупаться только те товары, которые в стране не производятся. Это будет способствовать более эффективному регулированию ценообразования в интересах промышленной политики.

По мнению академика Д.Львова, основной вклад в прирост ВВП вносит не труд и не капитал, а природно-ресурсная рента — 75%. Поэтому главную налоговую нагрузку должна взять на себя рента, а не промышленность.

Предстоит обратить в доход государства природную ренту, установить монополию на экспорт природных ресурсов, производство и реализацию алкоголя и табака. Например, в России рентные доходы отечественного ТЭК достигают 8 миллиардов долларов, а в госбюджет из них поступает лишь 1 миллиард долларов.

Очень важно, чтобы государство выступало в качестве не коррумпированного субъекта хозяйственной деятельности, который направлял бы свободные средства не на престижное потребление немногих, а на общегосударственные цели.

В.ГАВРИЛОВ, 
научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований РАН

№ 2001/22, 28.05.2015

Однажды колокол весело ударил, я и родился. Родители были москвичи. Но когда потом надо было получать паспорт, мама устроила мне в графе "место рождения" обозначение деревни, где я появился на свет, когда она была в декретном отпуске. Так на всю жизнь я и остался ярославским мужичком из деревни Хватково, лишённый всех льгот коренного москвича.

Зачем так мама пошутила, мне не ведомо, только льготы эти ни разу в жизни мне не потребовались.

Или она что знала?..

Родительский дом стоял напротив Новодевичьего кладбища, с видом из окон на главную колокольню.

А в монастыре — икона чудотворная Смоленская Богородицы, или Одигитрия, что по-гречески значит Путеводительница.

И это — так. Мой путь она определила просто: провела его вокруг монастыря. Хотя понял я это, только пройдя весь путь, а, точнее, на втором уже витке...

Гулять меня водили по другую сторону монастыря, к прудику. Это самое красивое место в Москве. К нему никогда не кончается поток туристов, оно и на открытках, в календарях и в проспектах.

И всё было хорошо, но однажды колокол пропел как-то грустно. Вдоль стены монастыря, с нашей стороны поплыли колбасы аэростатов воздушного заграждения. Отец ушёл в народное ополчение, а мать увезла меня в эвакуацию. Московская площадь и прописка были потеряны...

Возвращался я в Москву через много лет по Смоленской дороге, той самой, по которой Одигитрию в 1812 году везли из Смоленска, спасая от французов.

Сперва отец получил должность в подмосковной Кубинке, потом я женился в Немчиновке (по той же дороге). Место же моей работы (СКВ "Газприборавтоматика") в это время оказалось рядом с Новодевичьим монастырём, только с другой его стороны — со стороны главного входа. Так и ходили мы каждый день от метро "Спортивная" к "Саввинской набережной" под звон колоколов.

Не буду настаивать, что это была судьба, но работал я там конструктором, хотя кончил экономический институт. И всё здесь выходило как по волшебству. Было много интересной работы, ещё интересней — люди вокруг. Дважды без всяких усилий получал жильё от предприятия. Вскорости был уже соавтором в нескольких монографиях, почти ничего не написав, — только картинки рисовал. И это вовсе не похвальба. Это молитва. Благодарственная.

В обед ходили к монастырскому прудику. Там же стал прогуливаться иногда пенсионер, бывший председатель Совета Министров СССР Булганин Н.А. — где-то жил рядом.

Потом руководители страны стали меняться часто. Менялся даже государственный уклад. Но ничто не нарушало хода моих дел: колокол звонил.

Когда из меня посыпались изобретения, то завелись дела с третьей стороны монастыря. Напротив него, через реку — Патентное ведомство. И много лет бегал я туда через старый Краснолужский мост воевать с экспертизой.

С моста монастырь особенно хорош. Возвращаясь с очередной победой, часто думал: интересное это сооружение — церковные купола. Если рассмотреть их геометрию, то на каждом есть, по крайней мере, одна точка, отражаясь от которой, взгляд направляется вертикально вверх. Туда же, наверное, попадают наши желания и мечты. Да и под куполами, известно, чудес хватает, не говоря уже о святой воде. Долгое время в это можно было не верить. Теперь же обнаружены эффекты, создаваемые телами, близкими по форме к куполам. Это, например, "пирамиды" Вильгельма Райха, а также А.Е. Голода. Пространство внутри этих пирамид и около них оказывает физическое и психическое влияние на состояние человека, всхожесть семян, даже структуру металлов. При этом одни исследователи находят это влияние положительным, а другие отрицательным. Однако, главное в этом то, что никто не говорит об отсутствии такого влияния, а приборы фиксируют его весьма ощутимую силу. Так что теперь, видимо, следует более серьёзно относиться и к церковным куполам. Тем более что про их влияние ещё никто не сказал худого. Видно, не зря и я вокруг них кручусь...

Река под мостом сонно течёт мимо монастыря. Но расстаться не хочет. Заворачивает к нему со стороны четвёртой его стены, да так, что совсем уже пошла в обратном направлении. Ну и я никуда не делся. Как раз у этого поворота реки находился Институт метрологии (ВНИИМС), где оказалась аспирантура точно по моей рабочей специальности...

Через несколько лет после защиты, гуляя в тех местах, в конце Нескучного сада, решил заглянуть к месту прежних волнений. В том помещении, где мы защищали наши диссертации, теперь... стала церковь и шла служба (ВНИИМС находился на территории Андреевского монастыря). К чему-то вспомнил, что мой день защиты был последним: заканчивались полномочия Учёного совета.

Выйдя за ворота и вернувшись к Нескучному саду, оглянулся в сторону Новодевичьего. Монастырь за сталинскими домами не виден, но половина колокольни — над ними...

Как-то по телевизору была передача про Новодевичий монастырь, и я узнал, кто мне звонил всю мою сознательную жизнь. Его звали Мошков Владимир Иванович. С пятидесятых годов каждый день поднимался он на 300 ступеней главной колокольни. И так — до глубокой старости. Умер в конце февраля 2001 года в возрасте 94 лет. Мне он звонил не зря, дозвонился: восемь лет назад я крестился, да и все дела успел переделать. И теперь я уже не хожу на работу мимо главного входа монастыря, а вхожу в эти ворота.

А однажды оказался в очередной раз на дорожке между прудиком и монастырём, куда меня в детстве гулять водили, и вдруг резко остановился: ...ведь я же прожил у этих стен прекраснейшую жизнь! А ещё через несколько шагов: ...да и сама смерть, наверное, — не конец. Ведь об этом же — все мои странные совпадения.

От такого открытия побежал в храм поблагодарить Христа и Одигитрию. И отправился домой готовить праздничный ужин.

К этому времени был я уже без работы (1997 год). Из остатков продовольствия всё же удалось кое-что соорудить.

Это был лучший ужин в моей жизни.

 

Лев ТЕТЕРЕВЯТНИКОВ

№ 2001/22, 28.05.2015

 

Кто из нас без греха? Наверное, каждый грешен. Можно ли после этого удивляться положению, в котором мы в основном все оказались? За последние пятнадцать лет в основном весь опыт сосуществования людей, больше даже, чем в годы Великой Революции, забыт или предаётся забвению. Возврат на сто лет назад произошёл так по-детски непосредственно; капиталистическое светлое будущее показалось таким безальтернативным, что непонятно, как это десятки тысяч людей посвятили всю свою жизнь борьбе против царизма и расцветающего, только встающего на ноги капитализма в России? Да, были взлёты и в царской России, но капиталистическое производство было слабым, в основном, как и сейчас, происходило разграбление природных ресурсов: нефти, золота, леса, угля, икры. По-настоящему индустриальной страна стала только при социализме.

Что же население России получило взамен? Платное высшее и среднее образование. Даже те, кто учится "бесплатно" и получает стипендию (даже для медалистов в этом году средняя взятка в вуз составляет 50 — 100 тысяч рублей), фактически учатся платно, так как стипендии хватает только на один день.

Платная медицина. Полное отсутствие возможности получить бесплатную медицинскую помощь в провинции — от лечения зубов до полостных операций. Много месяцев не получая нищенской зарплаты 400 — 1000 рублей, врачи и персонал вынуждены превращаться в вымогателей и взяточников, чтобы как-то прожить, прокормить семью (можно ли говорить о большем?).

Зарплату, в порядке исключения, можно получить и вовремя, по заявлению, по великой нужде, с разрешения чиновника. Но за мзду: "...я понимаю, что вам нужно заплатить за обучение сына, иначе его заберут в армию, но поймите и вы меня, что мне тоже надо учить дочь...". В тот раз мне удалось заплатить за обучение — отец отдал деньги, отложенные на похороны, — "...всё равно похороните, на земле никого не оставляют". Но разве это нормально? Вот уж действительно — "за что боролись, на то и напоролись".

Сами виноваты, не поддались искушению, не "подарили" факультету компьютер, как предлагалось, чтобы поступить на бесплатное обучение. Та же тысяча долларов.

В этом году пока только в нескольких регионах начинается реформа в образовании — единые экзамены. Можно пожелать только — не сажайте голодных учителей, ведь у нас в стране сейчас единый лозунг: "...как это быть у воды и не напиться!" Этому лозунгу следуют очень многие. Можно ли сейчас дать школе такие права? Это как дать радар и знак, запрещающий превышение определённой скорости, сотруднику ГИБДД.

Зачем искушать столько людей, сажайте уж лучше "отдельных" деканов и доцентов. Или проводите действительно рациональную реформу, с учётом реалий нашей жизни. Ведь у нас уже было бесплатное образование, что в своё время позволило сделать беспрецедентный экономический рывок.

Ещё в большее искушение вводят народ многочисленные партии, кандидаты в депутаты, кандидаты в главы, мэры, губернаторы и пр., обещая земной рай. Ой ли, господа кандидаты? Нет на вас псалома 90:

"Бог мой, и уповаю на него. Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своимя осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его. Не убойшися от страха нощнаго, от стрелы, летящия во дни, от вещи во тме, преходящия, от сряща и беса полуденнаго".

Но "лукавые" продолжают искушать нас, хотя ведь ясно: "не пойдёт паровоз вперёд, конструкция не та — весь пар в свисток уходит"! Проходят выборы, и кандидаты все свои обещания народу забывают, как парень, соблазнивший девушку обещанием жениться.

Спрос неумолимо рождает предложение: взятку, самогон, проститутку, коррупцию, мафию, наркоманию, содомию во всех вариантах, вождей и даже героев-богатырей. Где ты, долгожданный Святогор?

Назревает пенсионная реформа в виде негосударственных накопительных фондов. Сметливый Буратино держит за щекой подаренные золотые: "не купить ли ему ещё акций АО МММ?" Зачем, господа, ещё раз хотите отобрать "смертные"? Кто нас при такой продолжительности жизни хоронить-то будет? Но опять искушают... Но особенно в искушении преуспели левые, крайне левые и профсоюзы (к сожалению, превратившиеся в муху на рогах пашущего вола), помахивающие на митингах портретами Сталина. Куда зовёте, в лагеря, в колхозный рай? Чего мутите юношество? Прочитайте, если забыли, "Один день из жизни Ивана Денисовича" А.Солженицына или "Ошибку в расчётах" Ю.Козлова.

Назад пути нет, нужно думать, как лучше идти вперёд. "Дорогу осилит идущий"!

 

В. ДИМАРСКИЙ

г. САРОВ, 
Нижегородская обл.

№ 2001/22, 28.05.2015

 

Я обрадовался, когда узнал, что участникам Великой Отечественной войны в мае увеличат пенсии. Но (как зловеще звучат эти две буковки) мне в этом отказали. А когда я позвонил в собес, то услышал: "Вы считаетесь у нас работающим". И, дескать, согласно таким-то и таким-то постановлениям работающие пенсионеры лишаются новых фронтовых надбавок.

Я почти 40 лет находился на государственной службе. Был токарем, красноармейцем, офицером (майор в отставке), журналистом, административным и партийным работником. И лишь за несколько месяцев до пенсии уволился со службы. И в "Трудовой книжке" написано: "Уволен от должности по собственному желанию в связи с переходом на творческую работу".

Видимо, недалёкие чиновники собесовские думают, что если ты литератор, то деньги гребёшь лопатой. А я многие и многие годы вообще не получал гонорара. Ни копейки, И мне это и в дальнейшем, как говорится, не светит. Добавлю ко всему этому, что я — инвалид 2-й группы, сердечник, и у меня были сложнейшии операции.

И так не только со мной. Кто теперь из писателей получает какие-то гонорары. Я таких людей в наших краях что-то не видел. Во всём этом несомненная "заслуга" ретивых ельцинцев. Они много чего натворили.

Кто мне будет давать фронтовые надбавки? Союз писателей? Или, может быть, правительство с парламентом? Так и хочется отматерить кое-кого (уж извините за грубость).

Что-то слишком уж частенько у нас в России возникают всякие выкрутасы и нелепости. И это страшно.

 

Василий ЕЛОВСКИХ

г. КУРГАН

От редакции: Вот вопрос, требующий немедленного вмешательства всех Союзов писателей и Литфондов. Но, похоже, литературным функционерам нет дела до насущных проблем, касающихся большинства писателей. Они заняты, видимо, только личными делами. Во всяком случае, ни председатель Союза писателей России В. Ганичев, ни председатель Литфонда России И. Переверзин до сих пор, несмотря на многократные приглашения, всё не решаются рассказать читателям "ЛР", какая сейчас осталась у творческих людей общеписательская собственность, как эта собственность используется, какие она приносит доходы (или убытки) и как эти доходы тратятся.

№ 2001/22, 28.05.2015

 

В своё время Литфонд создавался для помощи писателям. Раньше лично я мог в любое время взять в Литфонде путёвку в Коктебель или в Малеевку, творческую командировку хоть на Чукотку. Кроме того, были реальные шансы получить дачу в Переделкино или во Внуково. Я мог детей отправить за счёт Литфонда в пионерлагерь. Да ещё — что самое главное — литфондовская поликлиника заботилась о моём здоровье и здоровье писательских семей.

Но в последние годы я что-то не слышу, чтобы Литфонд заботился о художниках слова. Я часто встречаю старых писателей, которые не в состоянии вставить себе зубы. Лично я сейчас срочно ищу три тысячи рублей на уколы и не знаю, где их найти. Мне, например, не ясно и то, как работает сейчас Дом творчества в Малеевке. Могут ли писатели отдыхать там по льготной цене? Или для них путёвки стоят столько же, сколько для "новых русских"?

Ещё один вопрос. Я очень удивился, прочитав в "Литературной России" объявление о том, что Литфонд России организует сбор средств для пострадавших от наводнения в Якутии. Поймите меня правильно. Я не против помощи пострадавшим. Но при чём тут Литфонд? Сколько у нас в России обездоленных писателей, не имеющих ни жилья, ни постоянного заработка?! Однако Литфонд им почему-то никак не помогает. Может, всё дело в том, что председатель Литфонда России Иван Переверзин не так давно переехал в Москву из Якутии, где у него остались свои деловые интересы, и теперь всё его время по-прежнему занимает якутский бизнес? Или я ошибаюсь? Надеюсь, Иван Иванович Переверзин внесёт в этот вопрос ясность.

Литфонд — это не чья-то личная кормушка, а общеписательское дело.

 

Владимир ДРОБЫШЕВ

№ 2001/22, 28.05.2015

 

ТАРУТИНО

 

Место было незнакомое, с тёмными купеческими лабазами вокруг, с ночным трактиром, где витала русская душа. Пушкин сел в телегу без спросу и окликнул извозчика. Отсюда — с Тарутинской станции дилижансов — лежала дорога через Малоярославль и Медынь на Полотняный завод.

У коновязи кучеров собралось несколько.

— Гляди-ко...! — с матерщиной кинулся извозчик на чернявого-курчавого. — Это тебе не сивки-бурки, а почтовые с экстерьером! Ванька ищи!..

В деле с купцом Гончаровым именно сегодня должно было свершиться нечто важное, и Пушкин нарушал все приличия. В людском движении мелькнул Мунито, появлявшийся по полицейским причинам в Арзамасе и даже в Болдино, и Пушкин почувствовал, что будет кровь. И чтобы вырваться отсюда, он начал отвязывать лошадей. Пьяные извозчики сорвались как с цепи. Когда он с фингалом вбежал в трактир, сюртук на нём висел клочьями. Он сумасшедше уставился на молодого человека в костюме из английского сукна, нажравшегося всласть.

— Уступите почтовых ради Христа! — покраснел от стыда Пушкин.

— Бог не велит, — кротко отозвался денди. — Я с женой поскачу. Был повод для драки, но Пушкин болезненно переживал срам и хотел потрясти сотенными, а кошелёк исчез. Он на целковый заказал водку и селёдку, выпил и переоделся в зелёный дорожный сюртук, выпрошенный у отца.

Неожиданно у стойки проступило усатое лицо агента, нарушавшего своим нелепым видом мирную картину Глинищевского переулка, где Пушкин последнее время частенько видел его, возвращаясь с вечеринок заполночь.

У него оставалась одна возможность выжить — найти кошелёк. Он вышел из трактира в полумрак станции, но побоялся идти к коновязи, где были различимы фигуры, освещённые фонарём. Вокруг лошадей ходил тот же агент Мунито в шляпе а Lа ВоLar, давний участник комедий в стиле дель-арте, что не помешало ему украсть кошелёк.

В комедии для Пушкина предусмотрена роль трагедийная. Но ему было не страшно, он выкарауливал чужую жену, а вокруг всё напоминало героическое прошлое — войну, Наполеона и Кутузова, стяжавших в этих местах воинскую славу. Прошёл час, а жену местного денди он не дождался и вернулся в кабак договариваться о лошадях.

"Англичанин" смотрел в рюмку и говорил о жене, как об уродине. Душу занять было нечем, но был один ход. Пушкин подошёл к усатому агенту.

— Вы знаете, я картёжник, — сказал он. — Извозчики вытащили у меня кошелёк.

— Сколько монет в кошельке? — поинтересовался дядька.

— Две тысячи из царского жалования. Они в кармане у филёра.

— У филёра? — вздрогнул дядька.

Пушкин задел его за что-то живое и сидел с жаждой денег — и когда дядька вернулся с кошельком, протянул ему две сотенные.

— Вы младенец, — сказал дядька и спрятался в своём месте.

— Вы из сыска, — сказал Пушкин. — Почему нет почтовых?..

— Задерживают на Калужской заставе, сударь, — сказал агент. — В Москве холера.

— Найдите мне ванька.

— Зачем на ночь глядя к чёрту на кулички, — посмеялся агент. Дядька желал ему добра. Придётся здесь скоротать ночь. На душе тоска, и тут в трактир вошла цыганка. Пушкин кожей почувствовал на себе взгляд её чёрных глаз. Есть места, как этот трактир, где за женщинами не ухаживают, а цыганка была на диво хороша. Такая томно-усталая, видать, из богатого дома.

Цыганки обычно очень чувствительны — и эта сразу повернулась лицом к Пушкину, поглощая его тёмными глазами.

Пушкин старался выглядеть обыденно, но, чего греха таить, прелесть цыганки веселила душу. Было время, он водил с ними компанию.

Он чувствовал, что надо заменить сальные свечи на восковые, заказать шампань, а если она начнёт увиливать, заняться чем-нибудь святым. Например, послать письмо Елизавете Михайловне Хитрово, дочери фельдмаршала Кутузова, писавшей ему со всей чистотой , что его гению придёт конец, если он женится и обзаведётся детьми и что поэту способствуют только несчастья.

Он взял бумагу и скомкал. Станет ли Наталья его женой? Он направлялся в Полотняный завод к отцу своей невесты, досадуя, что её там нет и вообще нигде нет и Наталья перестала ему писать. Или почтовая цензура задержала её письма, или она на Финском заливе гостит у одной бляди на даче Булгарина. Его опять привлёк сосед, похоже, сынок промотавшегося купца, которые окружали его в публичных местах и получали деньги за услуги III отделению.

Этот разгуляй завлекал цыганку движениями размягшего тела.

— Погадай... — вытягивал он руки.

— Проиграй жену в карты! — заглянула ему в глаза цыганка. — Боже, развёл скуку. Ты фабрикант.

— Ты научишь, ведьма, — всплеснул руками фабрикант и повернулся к Пушкину. — Будете играть? Я слышал, вы картёжник.

— Ставлю тысячу, — отозвался Пушкин.

"Англичанин" вытащил колоду карт. Сдвинули столы. Пушкин выигрывал,бросал в рот конфету, не замечая обступивших стол любопытствующих.

Его противник через очки в тонкой оправе пытался определить величину выигрыша и шевелил губами и скоро стал заикаться и взвинчивать ставки. В его взносах была какая-то интрига, и Пушкин уже не мог успокоиться. Этот деревенский парень, видно, получил ланкастерское образование, в игре грамотен и может сорвать банк. Продолжая играть азартнее прежнего, фабрикант запустил красную, как клешня рака, пятерню с зажатой сторублёвой в вырез платья стоявшей рядом цыганки и самым фривольным образом толкнул её к трактирной стойке:

— Тащи шампань!

Всё выглядело как в дурацкой пьесе.

Пушкин в невероятном усилии удержал себя от подступившего бешенства и продолжал играть, а деньги кончались. А парень-разгуляй пошёл на неприкрытый мухлёж и перебирал в пальцах игральные карты с вызывающей ухмылкой. Пушкин завёлся:

— Я с вами знаться не желаю!

— Вам не понравилось, что я с кона деньги взял?! — привстал "англичанин". — Будете свидетелям жалиться?

— Я видел, как вы сдавали и тасовали, — Пушкин ещё не знал, куда его ударить. — Я вас поймал!

Противник побледнел и очутился за спиной капитан-майора.

— Видите, он бреттер — взмолился он.

— Я готов к удовлетворению, — с румянцем на лице Пушкин подскочил к усатому агенту. — Будьте моим свидетелем.

— С удовольствием, сударь, — поднялся тот. — Отложите до утра. Всякое может случиться. Могут появиться жандармы.

— Господа! — с вдохновением проговорил капитан-майор. — Мы отмерим в "чистом поле" десять шагов. А сейчас прошу разойтись.

Пушкин заказал нумера. Взял бутылку шампанского и разглядывал цыганку, гревшуюся от голландской печи, как кошка. Будто он видел эту жгучую красавицу на авансцене или на пляже. С памятью происходило что-то поразительное, будто из-за неё где-то с кем-то стрелялся. Он понял, что не сможет поступить возвышеннее, чем поступает, выпил ледяной глоток и почувствовал соблазн укрыться с цыганкой от всех.

Капитан-майор глядел на него исподлобья, а Пушкин продолжал смотреть будто бы на Лейлу из цыганского театра в Одессе. Помнится, он наблюдал за грозой, разыгравшейся над морем. В низине за развалинами кто-то застыл неподвижно. Кто-то смотрел в освещённое окно. Пушкин быстро задул свечи. И увидел в потоке жёлтой воды чёрную девушку.

На сцене цыганского театра, куда пошёл с приехавшей к нему княгиней Вяземской на представление, она появилась, как призрак. Пушкин едва выдержал её танец с пением, а за кулисами вцепился в краешек её платья. Когда графиня Воронцова из ревности приказала выгнать цыган из города, побил в графском доме зеркала...

Рядом звучал голос капитан-майора:

— Будете ли вы говорить со мной о записке для противника, в коей вызав может быть назван как не имевшей места?

— Моё условие: стреляться с шести шагов, — сказал Пушкин. — Вы разбираетесь в дуэлях?

— Я по натуре дуэлянт, — сообщил капитан-майор. — По этой причине меня перевели из московского полка в эту глухомань.

Пушкин был счастлив. Он замер у трактирной стойки с мечтательными глазами.

— В садах созревают вишни, — сказал он.

Он любил поедать вишни и сплевывать косточки прямо в лицо противника.

— Барин я пошлю за вишнями, — понимающе сказал трактирщик. Пушкина никто не провожал. Он поднимался в нумера и слышал женский голос.

Он хотел домчать до купца Гончарова в Полотняные заводы и обсудить приданое для Натальи Николаевны. По просьбе разорившегося "тестя" он ходатайствовал перед правительством о внесении денег в бумажное производство. Ещё просил разрешения переплавить медную статую Екатерины II, валявшейся в подвале главного дома Гончаровых... Чтобы поправить денежный грех...

Он лежал на подушках, разглядывая спальню. Взгляд блуждал по картинкам с альковными сюжетами, по бордовой ширме, укрывавшей умывальник. Вдоль стены мерцал диван, а на нём блестели в раскрытом футляре пистолеты.

Удачи в этот день не было. Пушкин не искал её. При мысли о Лейле сердце сжималось.

За окном в деревне тревожно запели петухи.

Бессоница перед дуэлью была сама собой разумеющейся. Он решил умыться и одеться, но скрипнула дверь и послышался стук женских сапожек. Цыганка!

Щёки заливало горячим жаром. Он откинул одеяло.

— Пушкин! — раздался тонкий женский голос. — Это я, Марина. Вспомни Каролину Собаньскую.

Пушкин молчал.

Каролина пригрела его в Кишинёве. При ней его охватывало странное возбуждение, и она признавалась, что он очень силён для её нежного тела. Она потирала руки в предвкушении его карьеры, успевая поваляться в постели генерала Витта, которому нужны были сведения о тайном Обществе Южного союза благоденствия.

Может быть, Пушкин в объятиях Каролины был слишком болтлив и только теперь, находя время для умствования, он сообразил, что выпячивался, а ситуация была серьёзна и надо было уметь молчать.

Марина была лучистее и очаровательнее Каролины, готовившей девочку к шпионскому делу. Когда Пушкин оставался наедине с Мариной, страсть в нём кипела, а он жил в героическом мире и боялся втянуть девочку в жестокие игры.

— Маrckes, соvres — vous! Шаг вперёд! — засмеялся Пушкин. — Я тебя учил фехтованию...

У Марины был недоступный вид в белом плаще и лакированных сапогах. На голове чёрная шляпа. Она подошла к нему и распахнула плащ. Грудь её пахла живыми цветами.

Она и маленькая была очень бойкая.

— Что за глупости с пистолетами, — начала всхлипывать она.

— Ты его любишь? — спросил Пушкин.

— Он очень опасный, — сказала Марина. — Давай с тобой уедем в деревню. Рано утром вставать, бежать босиком по траве, пить чистую воду... Я ему отдала свою юность. Он купит здешнее бумажное производство и будет поставлять бумагу во двор его величества. Он женится на дочери компаньона — и я свободна.

— Ты решила нас помирить?

— Он тебя убьёт, — всхлипнула Марина. — У него особый порох. На вид обыкновенный, а втрое сильнее! Пуля пробивает восемь досок...

— Я его утром убью, — сказал Пушкин и сел на кровати, свесив короткие ножки.

У Марины дрогнули уголки губ — и она схватила пистолет.

— Я его сама...

Пушкин догнал разгорячённую женщину в передней, отчётливо вспомнил её гибкое тело и повёл отогреваться. Испуг вошёл в душу, а у неё силы были, как у кобылицы. Он решительно раздевал её, видя, как блестит враждебный глаз, а когда она начала по-русалочьи извиваться всем телом, — почувствовал, что на неё сил хватит. Его затрясло от возбуждения, как мальчика. Радость того мгновенья, когда он впервые увидел её, оказывается, он пронёс сквозь толщу времени и теперь не стеснялся.

Она была уж слишком ухоженна и её было за что любить. Маринкины глаза с поволокой глядели куда-то вверх — и опьянённый её тяжеловатостью, Пушкин увидел те же давние завитки возле её виска.

На диване стояла корзина с вишнями. Пушкин понял, что их принесла Марина — она-то знает, что он любит разминать во рту вишни во время дуэли, — и сердцем почувствовал, что она останется с ним на всю жизнь.

В ноябре — по записи в дневнике — Пушкин второй раз ехал в Полотняные заводы и подрался с тарутинскими кучерами...

КОМУХА

Перед Пушкиным на сто вёрст тянулись четырнадцать холерных карантинов. В деревенской избе он комкал бумагу, а пора было прорываться к Натали которая так нравилась мужчинам, что он налаживал пистолеты.

Как автор и исследователь, я должен сказать, что речь идёт о его будущей законной жене Наталье Николаевне что последние болдинские дни он не стриг вихры и бакенбарды и стал похож на Ганибала. Перед дорогой ему снилась одна из двенадцати дочерей царя Ирода — Комуха, как ангел-хранитель его тела от вездесущей холеры.

Запасов он взял столько, что на всех хватит. Время в дороге длиннющее, скучное, небо свинцово — серое, на полянах звенит чёрный бурьян, а в колее по тёмной холодной воде ходит мелкая рябь и редкие снежинки предвещают заморозки.

У малоприметной деревни его обогнала повозка с рессорами, медными втулками, по вечной бедности сам Пушкин ездил на телеге, а сейчас решил резвых коней перегнать. Утром уже было происшествие — в городской булочной московский агент из канцелярии московского обер-полицмейстера украл у него тёплые варежки и, конечно, на холерной дороге устроит мерзкую забаву.

— Гони полем, дядя! — крикнул он кучеру.

— Не-е ! — испугался мужик. — Тут ведьмин круг, барин!

Пушкин слез с телеги. Здесь поле, трава по пояс, ромашки. В ноябре-то. В овраге мелькнуло что- то яркое и Пушкин — в широких штанах, заправленных в сапоги — заскользил по тропке вниз к девушке в красной шубе. Предчувствуя сладкое единение с девицей — Пушкину судьба послала очередную жену — он дотронулся до краешка её платья, а она, ведьма, вскочила и влетела в трубу деревенской избы.

Карантинный дозор арестовал Пушкина.

Он проснулся в чьей- то пустой избе. В окно дышала ледяная Россия и под лопатками было холодно. Пушкин зажёг свечу, увидел на полу страницу со стихотворением "Моя родословная" и в глаза сразу полезла строка "... Писаки русские, толпой, меня зовут аристократом...". Он сильно не в духе написал "Post Scriptum" к стихам, как ответ продажному журналисту Фаддею Булгарину, написавшему про африканского предка, — чёрного арапа, купленного за бутылку рома.

Из деревни с названием Плтава на Владимирском тракте. Один выберется ли живым? На него нашла лихорадка и душа в пятки упала от мысли, что подцепил холеру. Он раскрыл священную книгу Коран на страничке, где в тексте привлекла сура 25.

"Они будут вознаграждены горницей за то, что терпели, и встречены будут приветом, вечно пребывая там. Прекрасно это, как пребывание и место".

Человек смертей. Умирать неразумно — сюда сунутся агенты. Он сложил рукописи, вспомнив Гоголя, который сжёг бы всё написанное. Он уже поднёс пламя свечи к бумаге.

Но послышался нежнейший голос. В окно тыкалась натуральная дева Комуха!

Видно, искала. Пушкин открыл окно и взял её в охапку. Что-то диковатое, лесное проглядывало в её раскосых глазах. Губы намалёваны, а под глазами синие тени. Это она лежала в овраге свободно, как летом.

— Зачем ко мне лезла? — спросил Пушкин.

— Я знахарка, — сказала она. — Ты холерный?

— Холерный, — не в шутку ответил Пушкин.

— Не прикасайся ко мне, — отстранилась от него молодая. Она полезла в запечье за медным противенем, налила в него спирт и подожгла. Синее пламя поднялось до уровня их лиц и Пушкин разглядел её каменное лицо, божественно оживавшее. Губы колдуньи шевелились, произнося что-то злое, разрушающее болезнь.

— Как можно жить одному и писать, — говорила она. — При холере положено выпить полстакана вина.

Пушкин вынул бутылку бургонского помня как часто вместо смерти приходит счастье.

В появлении женщин всегда есть повторяемость, и он приблизил своё лицо к ней, одно из тех незнакомок, которые приходят спасать и любить. Им надо отвечать взаимностью. Имя её Маша.

— Тебе трудно жить с такой фамилией — Пушкин?. Сходи за водой. А я печь зажгу.

Пушкин на улице прижался к колодезному срубу. В темноте ходил агент, прозванный им Мунито за то, что разбойник занимался собачьей гимнастикой, доглядывая за ним. Агент через улицу с пьяной тоской ругал русского поэтишку Пушкина, за которого отвечай, как за французского поэта.

Небо подбито облаками. Над чёрным лесом висит луна, а на луну собака воет, задрав морду кверху.

Не страшна улица, но в раскрытых дверях слышится жалобный голос:

— Я умираю.

В его постели лежала Комуха. Он и её любил и с разбегу общупал тело. — Жива, — вздрогнул. Она привстала, откинув одеяло, тяжёлая, как Венера.

— Лежи, — сказал Пушкин.

— Нет, бежим, — шепнула Маша. — Я тебя проведу лесом.

— Заведёшь в ведьмин круг, — опешил он.

В конце концов он Пушкин. Живой. Пусть ведёт. Он возмёт её в богатый дом, где её научат искусствам и они проживут счастливую жизнь. Он был одинок, в Болдино, где бессоница и муза несли его в поле. Он будто ударился об кору старой ивы и проснулся. В этой нежной колдунье, глядевшей на него из постели, было его спасенье. Он был во власти чистой красы, как у ног Анны Керн: "Я помню чудное мгновенье".

— У меня в узелке вино с белладонной, — отозвалась она. — Налей мне бургонского. В избе моей московские агенты спасаются от холеры.

— Кики и Дока! — изумился Пушкин.

— Я от них бежать,- продолжала Маша. — Я несла лекарю записку и конверт к почтовой телеге от них, а заглянула к тебе на огонёк. Деревня мёртвая.

Машенька неожиданно задремала. Пушкин нашёл в её шубе конверт, вынул шедевр агентурного жанра и это неграмотное донесение дошло до потомков в исторической достоверности.

...Сочинитель Пушкин соблаговолил написать дифирамбы государю, но послал чрез Погодина с такой пакостной просьбой: "Если Московская цензура не пропустит, то перешлите Дельвингу, но также без моего имени и не моей рукой переписанную". Хитрец и смутьян в оном сочинении "Герой" льстит государю, а коленопреклоняется перед Буонапарте, посетившем холерный госпиталь в Яффе. В Болдино пользовался благосклонностью губернаторши Бутурлиной, позволявшей сочинителю всякие вольности и призывы к крестьянскому бунту особенно после польского восстания. Везёт много как стихами, так и прозой. В одном письме грозился посадить на гауптвахту цензора, запретившего к постановке пъесу "Борис Годунов". Похвально, что Пушкина принуждают переписывать колкие сочинения в форме водевиля или под Вольтера.

К свече тянулась рука, но пусть дойдёт до помощника Бенкендорфа фон Бока. Не муза и не шестикрылый Серафим диктуют этим соглядатаям. Пушкин имел право написать сильнейшим о своей воле.

Он зажал двумя пальцами огрызок пера и написал записку. "Я задерживаюсь в карантине в Плтаве, меня не пропускают. Умоляю вас сообщить о моём печальном положении князю Дмитрию Голицыну и просить его употребить своё влияние для разрешения мне выезда в Москву. Я в 75 верстах от вас и, бог знает, увижу ли Вас через 75 дней.

РS. Или же пришлите мне карету или коляску в плтавский карантин на моё имя". (Это из архивов).

У него лежали два пистолета времён русско-турецкой войны. Он на Кавказе в сюртуке и цилиндре с одной пикой ходил в атаку с солдатами. Он сунул пистолеты за пояс и когда Маша проснулась, выглядел совершенным лицом кавказской национальности.

В гору шли вдвоём. Наверху лекарский пункт.

На обратном пути Маша припомнила избу, где жила её тётушка. Она заглянула Пушкину в лицо.

— Подожди меня здесь...

В избе двое веселились, играя в подкидного. Кики ухмыльнулся.

— Ты из кутузки! — схватился за пуговицы её шубы. — Я постелю...

— Ты на красивых падок, — разозлился Дока.

Маша отбивалась, а Дока наливал в фунтовую кружку спирт, добавляя красного вина. Он выпил и выпучил глаза от крепкого дурмана. Кики душил в объятиях девку — и за это ему фунтовую кружку с белладонной. Это тебе, филёр, за поруганную честь вполне пригожей хозяйки избы и за украденные у поднадзорного Пушкина пуховые варежки.

Чёртова девка всё сделала, чтобы Дока позорно проиграл сегодняшний день. Колдовство зашифровано природой в траве белладонне и придётся обвенчаться с Кики.

Во дворе стояла повозка с цепью на колесе. На цепи болтался замок. Машенька протянула Пушкину ключ от замка и вползла в повозку.

Луна сползла с неба за лес, когда Машенька увидела Пушкина в чьей-то поддёвке, с вожжами в руках, что-то декламировавшего на взлёте поэзии. Он влез к ней в тулуп и продолжал говорить своё непонятное. Слова были не его пользу.

Дорога оборвалась в поле. Дальше застава, белокаменная столица... Вдруг она почувствовала, что они неразлучны.

Иеромонаху Григорию (из Малоярославецкого мужского монастыря) глядеть было положено за "греховными похождениями сочинителя стихов "Гавриилиада" Александра Пушкина". В летописи Григория вычитываются особенные тайны поэта, как факты земного бытия.

 

Илья Бореевич Кашафутдинов родился в 1936 году в Казани. Окончил в 1973 году Литинститут. Печатался в "Литературной России" в 1970 — 1980-х годах. Книги выходили в издательствах "Современник", "Известия", "Детская литература". Его проза широко публиковалась за границей, переведена на многие языки мира. Сейчас работает над новой прозой.

№ 2001/22, 28.05.2015

 

Жил-был адмирал. Прослужил он в советском и российском военно-морском флоте ровно пятьдесят лет. Командовал одной из первых атомных подводных лодок, потом стал учёным и возглавил кафедру в одной из военных академий. Однажды он надолго засел за работу: ездил в архивы, расспрашивал былых сослуживцев, листал свои дневники и научные выкладки и, в конце концов, написал честную и смелую книгу про то, как наш флот жил, воевал в Холодной войне, строился и реформировался, как терял корабли и ставил непревзойденные рекорды, про всё то, что обычно замалчивалось или секретилось, дабы не выносить сор из избы.

Итак, пора назвать имя этого смелого и усердного человека — контр-адмирал Георгий Георгиевич Костев.

В историко-документальной маринистике выход этой книги можно приравнять к спуску авианосца на воду. Объёмный труд контр-адмирала Костева "Военно-морской флот страны в последние полвека", сошедший "со стапелей" московского издательства "Глобус", стал событием общероссийского масштаба. Очень во время — под занавес века — была сделана попытка осмысления судьбы нашего флота в послевоенные годы. Годы, которые всё же не были мирными для военных моряков, поскольку в мировом океане более сорока лет продолжалось противостояние двух сверхдержавных армад.

Адмирал Костев поставил себе титаническую задачу, достойную целого коллектива историков, и справился с ней практически в одиночку: понять и оценить, чем были для военно-морского флота страны минувшие полвека — что мы приобрели, что потеряли, тем ли курсом шли, как шли... Ведь никогда у России не было столь мощного и крупного флота за все три века его существования, как во второй половине минувшего столетия. Российское общество так и не успело это понять, тем более осознать сей удивительный исторический факт. Костев первым взялся это сделать.

В мемуарах самое опасное дело — ворошить прошлое да ещё давать оценки тем, кто живёт с тобой рядом. В книге адмирала-историка — всё то, о чём долгие годы предпочитали умалчивать, скрывать, оправдывая это старинным присловьем насчёт мусора, который де негоже выносить из избы.

азумеется, некоторые выводы и оценки Костева не лишены субъективизма, но, право, тем и хороша эта книга, что она несёт на себе печать личности своего автора. Он не становится в позу отрешённого от событий аналитика, он сам плоть от плоти флота, и потому, каждая страница пронизана живым чувством, будь то гордость, боль или тревога...

В принципе, Костев написал учебное пособие, по которому можно изучать новейшую историю нашего флота. Тем паче, что многое из того, о чём поведал Костев, долгие годы скрывалось под грифом "для служебного пользования", а то и ещё круче. Но знать историю своего флота, это знать и историю своей страны.

 

Николай ЧЕРКАШИН, 
капитан 1 ранга запаса

№ 2001/22, 28.05.2015

 

Джавара. В этом слове есть что-то загадочное, романтичное. А в 1986 году это была крупнейшая душманская база. Разместилась она в ущелье в двух километрах от границы с Пакистаном в округе Хост.

С этой базы душманы вознамерились овладеть Хостом. Взятие его позволило бы отхватить крупный кусок от ДРА и объявить своё правительство в Афганистане. Этот городок, расположенный в обширной долине, был как кость в горле исламских мятежных вождей. Хостинский гарнизон в составе 25-й ПД Афганской армии и погранбригады жил в круговой обороне. Командовал дивизией генерал-майор Асеф. Это был талантливый комдив, царь и бог района. Душманы боялись его и уважали. Он хорошо ладил с местным населением и местной властью, организовал полк самообороны, который вместе с дивизией выступал на защиту в случае нападения.

В министерстве обороны ДРА было принято решение разгромить базу Джавара. Генерал армии Варенников одобрил это решение. Был разработан план совместной операции.

Группа управления боевыми действиями прилетела в Хост в последних числах марта, в её составе был и я. Немедленно я заказал аэрофотосъемку горной местности района боевых действий от Хоста до границы с Пакистаном. Меня интересовали пути подхода к базе Джавара.

Комдив Асеф, знающий район как свои пять пальцев, уверял меня, что проезжей дороги на Джавару нет, только пешие и вьючные тропы. По ущелью Лезикалай есть дорога, но она на восьмом километре кончается, ущелье сужается и дальше 10 километров до базы ведет ишачья тропа.

В академии я увлекался дешифрованием, и это мне пригодилось. Получив аэрофотосъемку местности, я изучил с лупой каждый сантиметр и пришел к выводу, что дорога на Джавару есть!

Афганскую группировку войск возглавил заместитель министра обороны генерал-лейтенант Азими. В его плане предусматривалась высадка десанта бригады коммандос на господствующую высоту Даригар в 3 километрах от базы. Эта вершина возвышалась на 3600 метров и видна отовсюду. Советники были против этой высадки, так как квалификация афганских вертолётчиков не давала уверенности в успехе. Но Азими настоял на своем.

Бригада коммандос — это элитное подразделение Афганской армии, которое проявило себя в боях очень хорошо. Солдаты громадного роста, отлично обученные нашими инструкторами ведению боя, самбо и стрельбе. Отбор солдат производился по кровной мести, то есть у каждого кого-то из родни убили душманы.

Десанту было отведено центральное место. После двухчасовой огневой подготовки подразделения идут каждое в своём направлении и занимают господствующие высоты, через них идут другие — и так до самой базы. Коммандос высаживаются на самой высокой горе Даригар, оттуда подавляют огневые точки душманов и принимают наступающих на себя. Эту гору видно невооружённым глазом издалека.

Начало операции

Со стен крепости Матун мы наблюдали артиллерийскую огневую подготовку, действие авиации и вертолётный десант. Шесть вертолетов Ми-8 унесли десант, и, когда вертолёты благополучно вернулись, наш КП переместился в населённый пункт Тани в 12 километрах восточнее Хоста.

Вот тут и началось непонятное. Связь с десантом была нормальная. Войска двинулись по горам, преодолевая яростно сопротивление душманов, — и вдруг с горы Даригар, на которую по плану высажен десант, был открыт такой интенсивный огонь по нашим, что войска остановились. А командир коммандос докладывает, что перестрелка от них ещё далеко, и они огонь не ведут.

Это было в три часа ночи. Дали по подступам горы Даригар световой снаряд. "Видите?" — спрашиваем у коммандос. "Да, видим, 15 километров от нас", — отвечают. Дали плюс 5 километров световой снаряд, уже за горой Даригар. "Видите?" — "Да, видим, в 10 километрах от нас". Батюшки, это значит, что коммандос оказались на Пакистанской территории, за базой Джавара!

Им сказали. Командир коммандос спокойно ответил: "Понял, буду уходить". Через час он доложил, что окружён и ведёт бой.

Из Пакистана

Отряд коммандос сражался трое суток. Пробились из 80 бойцов только 17 человек. Командир и замполит погибли. Коммандосовцы пришли в Тани и плакали от обиды и злости. Хотели видеть Азими, но замминистра обороны генерал-лейтенант Азими, когда узнал о неудаче десанта, просто сел в самолёт и улетел в Кабул по "важным" делам. Из Кабула он дал распоряжение арестовать командира полка вертолётчиков, но тот скрылся в неизвестном направлении. Вертолётчики, которые высаживали десант, отвечали, что выполняли команду командира. Что произошло, толком никто не знает. В светлое время промахнуть мимо самой высокой горы на 10 километров и высадить коммандос в Пакистане — надо суметь так ошибиться.

Нет худа без добра

Коммандос оттянули на себя значительные силы защитников Джавары. По вершине Даригар били из всего, из чего только можно было, но душманы там серьёзно закрепились и держали под точным огнем большое пространство. Многочисленные атаки на эту гору были безуспешными. Начиналась огневая подготовка — душманы прятались в пещеры, заканчивалась — они занимали боевые позиции и отражали атаки.

Подполковник Михаил Караев, советник командира пехотного полка 25-й пехотной дивизии (геройски погиб через полгода в бою), ночью без шума вывел свой полк на высоту и с рассветом без огневой подготовки атаковал врага. Душманы этого не ждали и дрогнули. Вершина была захвачена в считанные минуты. На третий день база была взята.

Найденная дорога

И дорога нашлась! Я по ней пришел на Джавару. После узких проходов горных дорог перед нами предстало широкое, до 150 метров, ущелье с ровным укатанным дном протяжённостью до двух километров. В скалах, обращённых в сторону Пакистана, были вырублены пещеры до 10 метров глубиной, четырёх метров шириной, трёх метров высотой. Стены обложены кирпичом. Входы закрыты мощными железными воротами, расписанные яркими красками.

Посчитали, оказалось — 41 пещера. Все электрифицированы. За изгородью мечеть с красивым кирпичным входом, госпиталь с новым медицинским оборудованием американского производства. Даже прибор УЗИ стал пополнением Хостинского госпиталя. Никелированная фурнитура, кровати с меняющимся наклоном ложа. Здесь же библиотека с книгами на английском языке и фарси. Хлебопекарня, и у входа — гора свежих лепёшек. Складские помещения с металлическими стеллажами, на которых аккуратно разложены ящики с оружием и боеприпасами. Дальше помещения для мин. Каких только здесь не было: противотанковые, противопехотные, противотранспортные, итальянского, французского, голландского, немецкого производства. Взрывпакеты хранились отдельно. Взрывчатка различного образца и детонаторы к ней, тоже в отдельных хранилищах. В самом дальнем участке базы боксы для техники с ямами для ремонта. В одном из них стоял танк Т-34. Обслужен, заправлен, с новенькими аккумуляторами. Завёлся с ходу и выехал из бокса. Наверху над скалами стоял красивый дом с надписью "Отель". Обставлен он был мягкой мебелью, полы устелены коврами. Сколько авиация наша работала, а дом и пещеры целехоньки.

Вот здесь-то и открылась загадка, почему генерал Асеф "не знал" о существовании дороги. Он хотел всё содержимое базы оставить для своей дивизии. Только первые подразделения вошли в Джавару, как впереди появились машины 20-й ПД — и пошёл грабёж. Машины прибывали, моментально загружались с верхом различным имуществом. Двухметровую кирпичную стену моментально разобрали и кирпич вывезли в дивизию.

Асеф знал своё дело. Солдаты Афганской армии волокли на себе кто что может. Мой переводчик Алеша Петров тут же купил у афганского солдата за 100 афгани старинную книгу на фарси.

Подрыв

Мне было приказано организовать уничтожение базы. Времени отводилось 4 часа. Мы распределились: часть пещер готовят к подрыву сапёры 45-го полка 40-й армии, часть пещер и построек — афганские сапёры.

Я понимал, что за отведённое время уничтожить пещеры невозможно. Над ними — 30 метров горной породы. Если бы в потолке сделать шурфы метра на два да забить взрывчаткой, — вот тогда бы был обвал, но времени на это не было, так как войскам уже назначено время отходить.

В каждую пещеру мы поместили около двухсот противотанковых мин. Связали электропроводную сеть. В эти пещеры положи заряд хоть в 10 раз больше — толку не будет, сила взрыва пойдёт по пути наименьшего сопротивления, и пещеры выстрелят словно пушки.

И вот настал момент. Пещеры, как 12-метрового калибра пушки, выплёвывали всё содержимое. Когда улеглась пыль, всё пространство ущелья было завалено комьями земли, кирпичным боем и камнями. А пещеры стали чистыми, под метёлочку, и ещё вместительнее, только входы чуть обрушились сверху, да ворота, скомканные в груду рваного железа, валялись у подножия противоположных скал.

Улетели все любопытные, уехали последние гружёные машины, а мы остались минировать базу. Работа трудоёмкая, времени оставалось мало. До темноты надо уходить. В 17.00 дана команда уходить войскам в направлении Тани. А я знаю, что такое отход войск. Только тронешься с места, как душманы тут же садятся на хвост и "геройски" идут по следу, как шакалы. Кто зазевался или отстал — попадёт в беду.

И вот со стороны пакистанской границы послышалась стрельба, она нарастала и становилась более отчётливой. Я увидел, как с той стороны спускаются солдаты и энергично через нас уходят дальше. Надо уходить. Я дал команду по радио. Афганские сапёры бросили работу на том, что успели сделать, и живо заняли свои места на броне. Саперы 45-го инженерно-сапёрного полка СА ответили: "Сейчас". Это "сейчас" длилось минут пятнадцать. Я снова потребовал от командира немедленно бросать работу и уходить, а тот опять: "Сейчас". Тогда я сказал ему: "Ты можешь оставаться хоть на час, а солдат немедленно отправляй в колонну, душманы рядом, мы уходим". Наверное, мои слова дошли, так как сапёры из-за поворота показались.

Проверили, все ли на месте и вперёд! Я сел на броню трофейного танка, так на нём и вернулся в Тани, на КП, и доложил генералу армии Варенникову о завершении задачи.

Комдив Асеф уверял меня, что проезжей дороги на Джавару нет, только пешие и вьючные тропы. По ущелью Лезикалай есть дорога, но и она на восьмом километре кончается, ущелье сужается и дальше 10 километров до базы ведет ишачья тропа. Позднее загадка, почему генерал Асеф "не знал" о существовании дороги, открылась довольно просто.

В 1986 году Джавара была крупнейшей душманской базой. Разместилась она в ущелье в двух километрах от границы с Пакистаном в округе Хост.

Перед нами предстало широкое ущелье с ровным укатанным дном протяжённостью до двух километров. В скалах, обращённых в сторону Пакистана, были вырублены пещеры до 10 метров глубиной, четырёх метров шириной, трёх метров высотой. Стены обложены кирпичом. Входы закрыты мощными железными воротами, расписанные яркими красками.

 

Виктор КУЦЕНКО, 
Генерал-майор в отставке