В № 14 «Литературной России» вышла очередная заметка Антона Аникина о Всероссийской олимпиаде по литературе, которую курирует Высшая школа экономики. Автор негодует, он считает, что всё с этой олимпиадой плохо, она проводится не так, как надо, не теми, кем надо, и т.п.
Очень хорошо, что публикации «ЛР» вызывают широчайший резонанс. Ну а то, что кому-то что-то не понравилось или вызвало возражения, это нормально. Давайте вместе обсуждать, спорить. Только желательно без оскорблений и непонятных намёков.
Завершилось увлекательное шоу – «Танцы со звёздами» («Россия 1»). Как и многие другие телезрители, благодарен за многие приятные впечатления. К сожалению, в этой бочке мёда имеется немалая порция дёгтя… вернее, аттической соли. Сиречь – юмора. Поясню.
Образно говоря, по субботам нас приглашали к щедрому застолью, но каждое блюдо – первое, второе, третье, сладкое и десерт – сопровождалось одной и той же приправой. В реальности такого практически не бывает, а здесь имело место.
Что бы на паркете ни происходило: лирический танец или задорный, страстный или нежно-романтичный, в результате он неизменно получал иронические или хохмические комментарии Максима Галкина, который из кожи лез, чтобы рассмешить всех. Забывая, что здесь всё же не цирк, а нечто иное.
Понятно, что шутка нигде лишней не бывает, но при условии, что она к месту и в меру. Но тут и в том, и в другом у записного юмориста откровенный перебор. Он явно выпадал из ансамбля. Прямо говоря, просто портил впечатление от многих лирических, романтических танцев своими каламбурами, комикованием, шаржами, всяческими придумками.
Повторяю, его веселье никак не соотносилось с тем, что творилось на паркете, – он всегда старался блеснуть личным остроумием, нередко не к месту и слишком обильно. Получалось осмеяние прекрасных выступлений танцевальных пар.
Многажды хотелось крикнуть: «Ямщик!.. то есть, Галкин, не гони лошадей своего остроумия! А ещё лучше оставь их дома. Для своего личного пользования. Заткни фонтан своего смехоносного извержения! И семь раз подумай, прежде чем брякнуть своей шуткой о паркет. Ну, не КВН здесь, ни конкурс остроумцев, ни балаган!..»
Выскажу своё личное убеждение, что танцы со звёздами и Максим Галкин очень хороши, но лучше смотреть их порознь – отдельно танцы и отдельно пародии, шутки, пародии талантливого юмориста. Это вроде воды и масла: как ни старайся, но однородную массу получить невозможно. Увы.
Александр ЗИБОРОВ
г. САМАРА
Давно не писал в «Литературную Россию», хотя электронную версию газеты просматриваю постоянно. Но прочитав статью Бориса Савченко «И так сойдёт!» о ляпах и элементарной безграмотности в отечественном кино, решил вставить свои три копейки в одну из журнальных публикаций.
С этого года я стал читать литературный журнал «Лиterraтура», как сказано на сайте, «публикующий произведения наиболее ярких представителей современной русской литературы». Здесь моё внимание привлёк рассказ Бориса Минаева «Добровольский, Волков, Пацаев». Просто зацепила тема, несмотря на несоответствие сюжета реальным жизненным событиям. А потом задумался, есть ли у автора право в художественном произведении трактовать события так, как ему хочется? Обязан ли он перед его обнародованием проверить свой вымысел на соответствие исторической правде?
«Мы вышли во двор, и Женька сказал:
– Слышали радио?
– «Пионерскую зорьку», что ли? – насмешливо переспросил я.
– Нет, – заметно волнуясь, сказал Женька. Он понял, что ему первому выпало сообщить нам эту страшную новость. – Не «Зорьку». Космонавты погибли. Все сразу».
Так начинается рассказ Бориса Минаева «Добровольский, Волков, Пацаев» («Лиterraтура» № 6, 2015).
Потом Женька приносит почтовую марку: «На голубой поверхности было написано зеленоватыми буквами: «Космонавты СССР». Ниже – три человека. Один в погонах и два в костюмах. И ещё ниже – «экипаж корабля «Союз-11».
«– Вот, – сказал Женька. – Успели выпустить. В середине июня. Совсем свежая. Негашёная ещё.
Никто из нас не удивился. Все знали, что Женька-хромой собирает марки и значки. У него были десятки альбомов с марками»...
Советские космонавты Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Пацаев погибли 30 июня 1971 года из-за разгерметизации спускаемого аппарата космического корабля «Союз-11». Этот факт общедоступен и общеизвестен. А вот точную дату выпуска почтовой марки знают лишь филателисты. Но можно открыть Каталог почтовых марок СССР, чтобы узнать, что марка «Подвиг героев будет жить века» (художники Ю.Левиновский, А.Шмидштейн) была выпущена 20 октября 1971 года!
Другими словами, когда мальчишки услышали сообщение по радио, у них не могло быть такой почтовой марки. Кажется, мелочь, но читая рассказ, уже не веришь и в то, что потом ребята устроили своеобразный траурный митинг:
«– Так, – сказал Колупаев, когда мы все в сумерках собрались во дворе. – Значит, так. Зажигаем вечный огонь из щепок. Ну, короче, костёр… Потом почётный караул. Встаём так – один слева от костра, другой справа. Девки возлагают цветы».
Олег ГОНОЗОВ
г. ЯРОСЛАВЛЬ
Во вторник 21 апреля в столичном Президент-отеле прошла церемония вручения десятой по счёту «Русской премии». Шику и лоску, не смотря на кризис, не поубавил. Ну да и прекрасно. Фонд Ельцина – не беден. СССР – страна была хоть и застойная, но с огромными «закромами Родины», которые и перекочевали, несомненно, частично в сей фонд. И прекрасно, что на эти денежки «совковых» предков сегодня происходит поддержка русскоязычных писателей, живущих по всему миру.
В Великорецком убит молодой учитель и поэт Ростислав Панченко, год назад приехавший из города в село преподавать английский язык
В творчестве одного из крупнейших русских поэтов второй половины XX века Юрия Кузнецова стихи о Великой Отечественной войне, о погибшем в Крыму при штурме Сапун-горы отце занимают особое, ключевое место. Многие из них уже стали хрестоматийными («Возвращение», «Гимнастёрка», «Четыреста»), некоторые до сих пор вызывают споры своей остротой и бескомпромиссностью («Что на могиле мне твоей сказать?..», «Я пил из черепа отца...», «Ложные святыни»), а мощь и глубина иных произведений по-прежнему остаются недооценёнными (поэма «Дом», «Сталинградская хроника», «Стальной Егорий»). Так или иначе, без стихов Кузнецова уже невозможно представить русскую военную поэзию XX века.
О книге Николая Никулина "Воспоминание о войне". СПб.: "Петроцентр", 2015.
(Серия книг "Писатели на войне, писатели о войне", посвящённой 70-летию Победы)
Незадолго до войны комбинат издательства и типографии газеты «Правда» выделил Рогозиным комнату в элитном доме на Беговой улице. Он до сих пор стоит торцом напротив онкологического центра имени Герцена. Элитный – для начальства, но большинство его поселенцев проживало в коммуналке. По сравнению с развалюхой на Стрелецкой в Марьиной роще, Рогозины теперь имели квартиру со всеми удобствами, хотя комната в 26 метров для семьи (мать, отец и четверо сыновей), маловата, но зато с двумя балконами – роскошь! Отец работал в кузнице в автобазе типографии, мама хлопотала по дому. Она поощряла увлечения Юры рисованием: покупала репродукции, давала денег на краски, кисти, бумагу. Краски он покупал в Марьинском Мосторге. Открывал тюбик и вдыхал с наслаждением – так ему нравился запах масляных красок! С нетерпением ждал вечера, когда соседи ложились спать, и кухня была свободной. Конечно, копировать классиков – дело полезное, как говорится, школа, но лучше всего с натуры или «по памяти». В Марьиной роще дворовые мальчишки играли «в стеночку», а он – бегом к Миусскому кладбищу, перелезал ограду и писал старые деревья, ампирную церковь XVIII века. В 1938 году по радио давали сводки о столкновениях между Японской императорской армией и РККА. Вообразил себе картину сражения – с красноармейцами и самураями, и назвал её «Бои на озере «Хасан», отослал в редакцию «Пионерской правды». Рисунок вернули, пожелав дальнейших успехов.
Смешала война у нас имена…
«В придорожной роще, недалеко от разбомблённого эшелона, ползаем мы, малые дети, возле мёртвой воспитательницы, которая сжимает в руках список нашей группы. Мухи ползают по её лицу. Время замерло. Недалеко догорают вагоны. Ветер треплет этот список, словно пытается прочесть его. Будто ветер войны хочет устроить нам перекличку. И я, бессловесный, ещё не умею говорить, но тревожусь – как теперь взрослые узнают наши имена? Тем более что имён в списке больше, чем осталось живых детей». Это мне приснилось накануне встречи с товарищами по детдомовской судьбе, когда душа была растревожена на всю свою неведомую глубину. Мучительная пытка надеждой и ожидание разгадки давней тайны – кто я? Откуда я? Где мои корни? Кто мои родители? – разбудили внутренние силы, извечную потребность в самопознании.
1 августа 1987 года в Днепропетровске собралось две тысячи бывших воспитанников детских домов разных лет. У многих представителей военного поколения были характерные фамилии – Неизвестный, Сирота, Орден, Пехота, Солдатов… Только Неизвестных насчитал семь человек. И у каждого трагическое родство с войной… Такого количества исповедей и удивительных встреч, такой высокой степени концентрации боли и радости ещё не знал Днепропетровск. И такой острой памяти:
…Наш Красноивановский детский дом из Криничанского района попал в Грузию, в село Коджори, там размещалось 18 детдомов с Украины и РСФСР! …А в Алтайском крае было сто двадцать! В том числе 4-й Днепропетровский. Ещё долго и после войны в стране было два 4-х Днепропетровских детских дома – один на Украине, а другой – на Алтае. …До сих пор помню, как привезли из Москвы в Днепропетровск в 38-м году детей, целый эшелон. 1-й детский дом полностью укомплектован москвичами, детьми репрессированных. Разместились в монастыре… На меня сёстры Рыковы, дочери поэта Кириллова, племянница Антонова-Овсеенко, Лида Ягода, Эльза Полен и другие москвичи больше влияли, чем наши воспитатели. А помнишь, нас эвакуировали под Караганду, а по дороге, на станции Джамбул, мы увидели группу голодных беженцев? Одна мама, светловолосая женщина, не выдержала крика голодных своих сыновей и бросилась под поезд. Пожертвовала собой, чтобы ребят взяли в наш эшелон, эшелон 1-го Днепропетровского детского дома…
Война. Привычное с детства слово наполнялось во время встречи детей и внуков войны всё новыми и новыми подробностями. Надеюсь, что правда о войне поможет усмирять романтический энтузиазм активистов «партии войны», которые появляются в каждом поколении во многих странах мира…
История детских домов стала частью трагической истории СССР.
Михаил Арошенко. Фото из архива "Взрослого детского дома" (автор - Алексей Арошенко)
В роковом 1917 году в 538 приютах Российской империи воспитывались 29 650 детей. А в 1921 году было уже более пяти миллионов беспризорных детей. (Меня и группу детей привезли из Днепропетровска в Щорский детдом в село Благословенное в 1951 году. Выяснил позже, в селе с библейским названием был детдом в 20-е годы, дети спали на полу, на соломе. Голодали…)
К 1924 году в детских домах находилось 280 тыс. человек. Но после голода 30-х годов и репрессий количество сирот снова резко увеличилось. По состоянию на 4 августа 1938 года у репрессированных родителей были изъяты 17 355 детей и намечались к изъятию ещё 5000 детей. Детям начали присваивать новые имена и фамилии.
После войны, новых репрессий и голода 1946 года в детдомах уже находилось более 700 тысяч сирот. В отчётах говорилось о 2.5 миллионах детей из «семей, временно впавших в нужду». Одной из причин детской беспризорности и сиротства была волна репрессий, последовавшая сразу после войны.
Детский омбудсмен Павел Астахов заявил, что сейчас в российских детдомах содержится больше детей, чем было после Великой отечественной войны. «Дети остаются без попечения родителей в силу разных причин, в том числе из-за асоциального поведения родителей», Гибридная гражданская война в разгаре?…
Три причины трагедии сиротства: война, голод, репрессии... В России за последние сто лет торжествовала война. Большевики, коммунисты, апологеты войны с собственным народом под видом классовой борьбы, борьбы с инакомыслием и т.д. – создали партию убийц! Ленин, сталинисты – это людоеды ХХ века... Сталин убил душу народа. Он был именно душегубцем. СССР был «кузницей» тел, воинствующего материализма. Душа, Дух – это невозможно в тоталитарном обществе.
…В оперативном плане работы нашего Щорского детского дома в селе Благословенном на 1950-й год были строки: «Задача работников дома состоит в том, чтобы воспитывать детей высокоидейными, культурными, всесторонне развитыми, активными строителями коммунистического общества, преданными… вождю и учителю родному Иосифу Виссарионовичу Сталину». Темы бесед: «И.В. Сталин – лучший друг советских детей». «Детство, юность и первые революционные шаги любимого вождя И.В. Сталина». «Сталинский план преобразования природы». «5 декабря – День Сталинской Конституции». «71-я годовщина со дня рождения И.В. Сталина». Как не вспомнить строки Саши Чёрного: «Каждый день по ложке керосина пьём отраву тусклых мелочей».
Есть о чём задуматься. Ныне роль Сталина положительно воспринимают 39 процентов россиян. Также, по данным социологов, 45 процентов респондентов считают, что жертвы, которые понёс советский народ в сталинскую эпоху, оправданы великими целями и достигнутыми результатами. Какими? Если в СССР выросло четыре поколения сирот, людей без корней…
Ныне выросло новое поколение «политических сирот». Прогноз печальный: этим людям нужна война, она их заряжает, даёт смысл жизни. Раньше считалось, что революции устраивают голодные. Увы! Революцию и гражданскую войну устраивают сытые, переевшие, перепившие, перегулявшие… Которым нужны острые ощущения. Сытое время завершается, мир одевается в защитную форму… В ближайшее время народ России уже идеологически подготовлен к новой «гибридной» гражданской войне. Которая идёт на Донбассе, скоро начнётся в других местах…
Взрослый детский дом
Говорят, что собираясь толпой, люди как бы уменьшаются в размерах. А мы, каждый из участников Днепропетровской встречи, как бы вырастали. Мы не были толпой. Мы были единым целым, собратьями по судьбе. Словно майские одуванчики развеял нас по свету ветер войны, а в 1987 году ветер перемен и надежд, собрал нас вместе в Днепропетровске. Ми организовали общественное объединение детей войны – «Взрослый детский дом». В 1990 году Днепропетровск ещё раз стал своеобразной детдомовской столицей СССР. Здесь состоялась всесоюзная встреча детей войны, приехали делегации и многих республик и областей. Клуб «Взрослый детский дом» стал первичной ячейкой Советского Детского фонда. Похожие встречи детей войны затем прошли в Ташкенте, Самаре, Екатеринбурге, Томске… У меня сохранились десятки магнитофонных кассет с уникальными записями участников этих встреч. Исповеди собратьев по судьбе помогли шире взглянуть на проблемы сиротства.
Неисповедимы пути господни, а пути людей не могут без исповедей:
…Он меня первый раз поцеловал, я побежала к врачу, говорю – я беременная. Как? У гинеколога глаза на лоб полезли. Он меня расспрашивает, в кресло садит… Ну и дурой была! Потому что в книжке вычитала: «Они поцеловались, потом долго смотрели на закат, а вскоре у неё родился ребёнок…». Вот такое мы в детдоме образование получили сексуальное, это при том, что одна девчонка забеременела на самом деле…
…А я в ремесленном на свидания не ходила, стеснялась своей робы. Нам ничего не дали после детдома. Бельё постираю и ночью на себе сушу, потому что подмены нет. И первую любовь в себе засушила, слезами… Не думала, что слёзы сушат…
…И я обижаюсь на детдом: так хотела учиться, но поссорилась с начальством, и меня после девятого класса отправили в ремесленное, десятый класс окончила почти одновременно с сыном. Было бы образование – иначе всё сложилось бы!
Оглядываясь на былые дороги, дети войны задавали вслух жгучие вопросы: почему они оказались не готовы к жизни? К реальной, а не радиогазетной… Почему в них осталась обидчивость, ранимость, агрессивность? Но и – чувство коллективизма, справедливости, понимания, что война – трагедия, мировое зло… Мой товарищ по детдому Алексей Беляев был дважды ранен во Вьетнаме, у него осколком американской бомбы срезаны пальцы на левой руке… Записал его слова (и вставил потом в книгу «Взрослый детский дом»): «Мне дорого огневое братство солдат нашей роты, но роднее и ближе – детдомовцы, дружба, первая любовь».
«Я нашёл своих родителей, когда мне шёл девятнадцатый год! – написал во «Взрослый детский дом» майор запаса Александр Фёдорович Жихарев из Днепродзержинска. – Они долго искали меня среди хаоса войны, а потом усыновили мальчика из детдома и записали на моё свидетельство о рождении. И когда я к ним приехал, то в семье оказались два Саши Жихарева. Мой собрат-детдомовец погиб вскоре, по документам выходило (у меня есть свидетельство о смерти на своё свидетельство о рождении), что меня не стало… Такой вымысел придумала жизнь, судьба. Теперь у меня взрослый сын – недавно закончил армейскую службу за границей, выполнял интернациональный долг, дочь – школьница. Хочется, чтобы мои дети, дети всей планеты были счастливы, знали тепло нежных материнских ладоней и отцовскую ласку. Когда я останавливаюсь у братских могил, то невольно ищу знакомые фамилии на плитах. Нахожу и думаю, что здесь захоронены, может быть, отцы моих товарищей детдомовцев».
Запомнил слова детдомовки из Узбекистана: «Мы, детдомовцы, гостеприимны, чувствительны, отзывчивы, крепки как сталь, теплы как солнце, добры как хлеб»!
Пусть нам выпали новые беды,
Отступленья и горечь утрат,
Но мы – дети и внуки Победы –
Нам победы ещё предстоят!
Михаил АРОШЕНКО
г. ДНЕПРОПЕТРОВСК,
Украина
