№ 2016/34, 04.10.2016

РГГУ («рагу», как звали бывший Историко-архивный студенты девяностых) переживал разные периоды – и в основном на уровне «лучше» и «ещё лучше», котировался высоко. Сам я помню либеральнейшие времена в этом вузе – хотя, помню, так сказать с чёрного хода. На Никольской, в главном на тот момент здании в 1993-м и 1994-м в малюсенькой пристроечке во дворе исторического здания, мы совершенно бесплатно проводили репетиции. Это «мы» тогда не имело названия, просто парни с электрогитарами и парой «стандартов», снятых с «Лед Зеппелин». Где-то поблизости, в тех же дворах (в другой информации – подвалах) расстреливали Тухачевского, а в 1993-м – так хоть и не там, но уже из танков расстреливали советскую демократию, но мы всё тренчали «своё», хотя оно было именно что не своим.

Вот такой образ жизни поддерживался руководством РГГУ. Его апогеем стал концерт уже в здании бывшей Высшей партийной школы (исторически сросшейся с Университетом Шанявского) весной 1994-го – в самой главной аудитории. Юрий Афанасьев был демократом не только на словах – он открыл студентам своим небывалую вольницу. Сейшен, как это тогда называлось, проходил хаотично, но именно там вырисовывались лучшие, рок-звёзды. Пели и своё, и чужое, но больше соревновались в технике владения инструментами. Некоторые из тощих рок-старов были заметно и модно пьяны, а один из вокалистов, вынужденный часто промывать сипнущую глотку, разлил из огромной (другой не было – небось, где-то из лабораторий позаимствованной) чаши воду на древнее дерево аудитории, видавшей Есенина… Запах намокшей старины и рок на сцене, такого ещё не видавшей, такая там была первая половина 90-х.

№ 2016/34, 04.10.2016

Возвращение Александра Солженицына в 1994 году, как известно, прошло с Востока на Запад. Только уж не СССР, а России. Символичен был и приезд автора «Архипелага ГУЛАГа» в Магадан: на территории этой области располагалось в разные годы более 160 лагерей, в которых погибли сотни тысяч русских людей. Само возвращение Солженицына в Россию также было тогда воспринято по-разному. Одни видели в этом знаковом событии окончательную победу над коммунизмом, другие – совершеннейший фарс, упрекая и ставя в вину Нобелевскому лауреату столь позднее возвращение. Обзором откликов заграничной прессы по поводу этого возвращения действительно всемирно известного писателя на Родину откликнулась и парижская «Русская мысль» в номере от 2–8 июня 1994 г. Среди прочего, автор обзора Ирина Иловайская, на то время редактор этого издания, упоминая французскую же газету «Монд», которая, судя по всему, не больно жаловала Солженицына, цитирует буквально следующее: «использует пассаж из воспоминаний другого современного «героя» от КГБ – Судоплатова, там где он цитирует письмо Солженицына с просьбой о реабилитации, написанное, согласно Судоплатову, в 1956 году и содержащее слова о верности партии и советскому государству». Иловайская, подвергая сомнению существование вообще такого письма, указывает: «Маловероятно, что Солженицын мог даже в 1956 году написать такие слова, но почему-то гебистским генералам все склонны верить».

У читателей нашего еженедельника появилась возможность прочитать именно это письмо Солженицына, в существование которого так не верила Ирина Иловайская, а за ней и многие другие люди, верящие, что Нобелевский лауреат чуть ли не с пелёнок уже был настроен антисоветски и потому у него и появилась мысль написать свой «Архипелаг ГУЛАГ», принёсший ему славу и признание, с последующим включением книги в школьную программу. Заметим, что подлинник письма хранится в так называемом «Наблюдательном производстве» прокурора, заведённом именно по этому по-настоящему покаянному письму Солженицына.

№ 2016/34, 04.10.2016

Издательство «Молодая гвардия» начинает в рамках знаменитой серии «Жизнь замечательных людей» проект «Современные классики». Название говорит само за себя, проект посвящён трудам и дням известных наших современников. Открывает цикл книга Ольги Яриковой «Последний советский писатель» – о Юрии Полякове. Вышел целый том, тысяча страниц, что объясняется не только насыщенностью творческой биографии автора «Козлёнка в молоке», но и стремлением реконструировать недавнее советское и постсоветское прошлое, напомнить о фактах и событиях, часто намеренно замалчиваемых или искажаемых. Кроме того, в книге впервые использованы никогда не публиковавшиеся дневниковые и мемуарные тексты Полякова.Предлагаем вниманию читателей отрывок из неё.

№ 2016/34, 04.10.2016

У Анатолия Кима сложное понимание Родины. «У меня три большие родины»,– пишет он в недавней повести «В поисках малой родины» («Дружба народов». № 8, 2016). Корея, где с давних пор давно жили его предки и где он любил бывать в разные годы; Казахстан, где он родился в 1939 году и где, как считал, была его малая родина; некогда могучий Советский Союз, которого теперь нет на карте, но есть современная Россия, есть русский язык, русская литература, к которой он кровно причастен и без которой не мыслит себя, своё бытие. Но есть и ещё – вернее, был, теперь он почти исчез – небольшой клочок русской земли, русская деревушка Немятово, что разместилась на Рязанщине, – она стала ему самой близкой и дорогой малой родиной. Как так получилось? Он не выбирал, сама жизнь выбрала...

№ 2016/34, 04.10.2016

В мире существует много разных «стен». Великая китайская стена в Китае, Стена плача в Израиле, Кремлевская стена в Москве на Красной площади, Стены Вавилона, Стена желаний и Стена Цоя в Москве и других городах и др. Все стены несут свою особенную смысловую нагрузку, выполняя миссию сохранения памяти живущих и будущих поколений.

Близкими по своему функциональному значению для нашей темы являются Древнетюркские каменные литературные памятники (орхоно-енисейская культура), представляющие собой некий цельный комплекс.

Тюрки, освободившись от Китая, восстанавливали свою государственность в виде Восточнотюркского каганата (682 — 745 годы) с центром на реке Орхон. Именно на этой территории, как считают ученые, найдены наиболее ранние памятники тюркской руники, относящиеся ко Второму тюркскому каганату. В 1893 году датскому ученому-лингвисту Вильгельму Томсену удалось сделать великое научное открытие — установить значение знаков алфавита орхонского письма, выбитого на камнях. Однако вопрос о жанровой принадлежности произведений древности долго еще оставался открытым. В 1965 году своей книгой "Поэзия древних тюрков VI-VIII веков" И. В. Стеблева весьма неожиданно опровергла устоявшийся в науке взгляд на древнетюркские надписи как на прозаические тексты, не имеющие отношения к литературе, и онибыли признаны поэтическими произведениями.В числе этих литературных памятников были поэмы «Кюль-Тегин» («Большая надпись»), которая дошла до наших дней в каменных надписях и поэмы «Бильге-каган» («Малая надпись») и «Тоньюкук». Свое открытие И.В.Стеблева подтвердила и последующими изысканиями в своей книге «Поэтика древнетюркской литературы и ее трансформация в раннеклассический период», вышедшей в 1976 г.

№ 2016/32, 22.09.2016

Дорогие друзья, поддержавшие меня на выборах. Простите, пожалуйста, что не смог оправдать ваше доверие. Мы сокрушительно проиграли везде.