Страсти, которые разыгрались – вот именно, разыгрались, другого и слова не подберёшь – вокруг выставки фотографий Д.Стёрджеса, подобно всяким страстям, темны и достаточно примитивны. Кому-то нравится позировать для фотографий ню, кому-то сподручно эти фотографии выставлять, кого-то с души воротит эти фотографии рассматривать.
О датах битвы под Москвой идут споры. «Сражение имеет твёрдые временные границы, – утверждал писатель Карем Раш. – Началось 30 сентября 1941 года. Завершилось 20 апреля 1942 года». Но в положении о медали «За оборону Москвы» начало битвы перенесено на 19 октября 1941 г. К сожалению, кое-кто укорачивает этот срок до 5 декабря 1945 года – начало контрнаступления, мол, далее всё ясно. На самом деле люди сражались и гибли за столицу и раньше, и позже этих дат. Кроме того, СМИ оставляют в тени роль в этой битве сибиряков. Вот почему я, уроженец Прибайкалья, хочу рассказать о них.
Сетевая общественность, помню, судачила летом по поводу отобранных в Год кино на экранизацию современных проз – вот же, как вовремя пригодилась внезапно пробудившаяся любовь Захара к президенту, как всё счастливо склалось. «Бояре, а мы к вам пришли, молодые, а мы к вам пришли»… Должен разочаровать общественность – сохраняя, конечно, известную долю «авторского расследования» в этой версии, – роман писался изначально именно под экранизацию. Другой вопрос – мало ли кто рассчитывал на экранизацию, но везёт-то не всем, визируют не все бюджеты (этот скепсис принимаю – зная, как «зарезал» Мединский сценарий Аларкона о двух врагах советского народа – о двух Красновых). Однако решалось всё «в сторону кино» гораздо раньше, ещё о ту пору, когда в Горьком на митинге звучала из уст автора столь ему кощунственная ныне фраза «Россия без Путина», в 2012-м...
Союзу советских писателей долго не везло на управленцев. Ещё до организации Союза партия навязывала в руководители то запойных пьяниц, таких, как Иван Гронский, то оголтелых карьеристов, с юности молившихся на Карла Маркса, но ни черта не понимавших в природе художественного творчества (таким был, к примеру, Павел Юдин). А уже в дни первого съезда писателей партия откомандировала в Союз Александра Щербакова, который быстро научился лишь совмещать пьянство с лизоблюдством, всю жизнь мечтая угодить Сталину. И что от этого выиграла литература?
Здравствуйте, мои дорогие!
Вы все давно уехали на Сириус, кто-то – на Альфа Центавра, кто-то в другие галактики.
Вы пишите мне и таким, как я, тем, кто остался на Земле, шлёте послания через Связного, а он аккуратно доставляет их мне и таким, как я. Конечно, если бы эти послания доставлялись обычным способом по каналам, работающим со скоростью света, мы узнавали бы о жизни друг друга с огромным опозданием. Но, вы знаете, Связной использует туннельные переходы, червоточины в пространственно-временной решётке, поэтому послания приходят к нам почти сразу, почти без задержки. Но эти «почти» тоже занимают десятки, сотни, а иногда и тысячи лет. И мы читаем письма друг друга всё равно с большой задержкой.
Михаил АНДРЕЕВ (Томск), Александр БАЛТИН, Юлия ВЕЛИКАНОВА, Борис ЗОРЬКИН (Сочи), Николай ПОЛОТНЯНКО (Ульяновск), Олег БУДИН
Это большое искусство – собрать в одном месте людей с разными жизненными позициями и взаимоисключающими политическими взглядами. В реальности это практически невозможно. Но это удалось Игорю Панину в книге-сборнике интервью, которые публиковались им с конца «нулевых» по 2016 год в «Литературной газете»», «Литературной России», «Независимой газете» и других изданиях.
Имя Хэнка Уильямса (полное имя Хайрам Кинг Уильямс (1923–1953), считается «отцом» современной кантри-музыки) мало что скажет большинству граждан России. А в США его должны припомнить многие из старшего поколения. На рубеже 1940–50-х он был весьма популярен. Исполнитель кантри, автор текстов и музыки. Его песни не сходили с первых строчек хит-парадов. Сейчас на сцене выступает его внук Хэнк Уильямс III, и тоже поёт кантри. Фильм «Я видел свет» посвящён биографии Хэнка Уильямса.
Соблазн экранизации известного произведения велик, но соблазн этот относится только к сюжетным коллизиям, или остро прописанным характерам героев. Ибо важнейшая, основополагающая составляющая литературного произведения – язык, – экранизации не поддаётся.
Итак, все «стрелки» от выставочного скандала имени Джока (Джокера?) Стёрджеса, которые и с сайта Минкульта не сотрёшь теперь – скриншоты-то остались, – ведут не к столичному Кибовскому, а к федеральному Мединскому. Хотя, и тут, наверное, можно как-то отбояриться, дистанцироваться – галерея-то Братьев Люмьер частная. Но вот «Офицерам России» все эти нюансы разбирать как-то «не по званию»… Помнится, не меньшую бучу поднял в конце девяностых показ на центральном телевидении «Последнего искушения Христа», даже выполз из забытья этаким Вием напрочь за ельцинское царствование забытый Васильев (общество «Память», было такое) со своей охраной в кожанках и едва ли не с мечами и нагайками. В Останкино проходил митинг чуть ли не как в 1993-м, только народу поменьше… «Это больные люди» – гремело над кожаным плащом до пят, строевым голосом Васильева, гремело в адрес руководства тогдашнего НТВ…
