– Не спите, консулы! – призывали римские граждане своих избранников в трудные дни. В нынешней России большой надежды на избранников всех уровней питать не стоит. Поэтому обращаем свой призыв к более широким кругам думающих и неравнодушных сограждан.
Григорий Чхартишвили, – более известный как Борис Акунин – автор серии произведений о приключениях сыщика Эраста Петровича Фандорина, – с некоторых пор известен и как одна из знаковых фигур «болотной» оппозиции. Причём фигура радикальная. Ему, например, принадлежат сравнения Владимира Путина с Калигулой, ему приписывают ввод в обращения термина «ампутинация».
Суждения, вызванные статьёй «Древнерусские интриги»
(«ЛР» № 38 от 30 октября)
Статья Алексея Артемьева лишний раз убеждает, какое же это великое и загадочное произведение – «Слово о полку Игореве»! Два с лишним века исследуют его целыми институтами – сотни профессоров, академиков – и никак не постигнут эту гениальную поэму ХII века.
А прибавить сюда ещё сотни «неучёных», среди которых немало тех, кто посвятил прочтению «Слова» всю свою жизнь!.. И если учёные сейчас как-то успокоились, что ли, остановились – видимо, им достаточно объяснительного перевода академика Лихачёва, эталона, как у них принято считать, и они готовы никому не позволить выйти за рамки этого «эталона», то исследователи-любители не только не боятся выйти за «лихачёвские рамки», а и опровергают многие утверждения академика.
Алексей Артемьев – один из таких любителей, его версия создания «Слова о полку…», прямо сказать, неожиданна, «Слово…», по его мнению, относится к устному творчеству и было произнесено на каком-то собрании князей (!). Автор статьи видит в этом своеобразный диспут с Бояном – диспут двух певцов-сказителей. Таким образом он переводит Бояна из ХI века (предполагаемое время его жизни) в век ХII-й, а это принципиальный вопрос.
Кстати, другой исследователь-любитель, Юрий Николаевич Сбитнев, считает, что Боян – это вовсе не имя собственное, а просто песнотворец, коих в Древней Руси было немало, и автор «Слова» (тоже боян), обращаясь к одному из них («вещему»), называя его соловьём старого времени, по сути ведёт с ним, слегка иронично, творческую полемику (в четырёх случаях из шести упоминаний о Бояне): ты воспевал князей красиво, возвышенно, но примысливая, мы же будем петь по правде – «трудных повестей».
Сбитнев отдал изучению этой гениальной поэмы ни много ни мало 67 лет жизни, знает её до буковки и своими исследованиями в корне меняет представление о ней, доказывает, что поход Игоря был вовсе не военным, а мирным, что автором поэмы является женщина, и даже называет её имя. Известный писатель, автор более двух десятков прозаических и поэтических книг, он проявил себя и глубоким историком, знатоком древних летописных сводов, его роман-дилогия «Великий князь» в 2009 году удостоен всероссийской историко-литературной премии «Александр Невский». В своей книге «Тайны родного слова» он подробно рассказывает, как шла работа над «Словом о полку Игореве», каждой версии, каждому утверждению приведит убедительные доводы. И главное открытие тут – имя Автора великой поэмы, которую Юрий Николаевич называет Плачем. Известны русские национальные плачи (устные), и «Слово» могло быть первым письменным плачем: плачет Великий князь Святослав («злато слово слезами смешено»), плачет Ярославна, плачут русские жёны, потерявшие мужей, плачет природа («ничить трава жалощами, а древо стугою к земли преклонилось»). Поэма-плач!
А плачи на Руси исполняли только женщины.
В поэме всюду звучит женский голос. Мог ли мужчина одаривать такой любовью князя, потерпевшего поражение, петь ему песнь? Мог ли мужчина так выразить скорбь о гибели Игорева полка? А уж плачь Ярославны никакому мужчине вовек не написать. С тёплой (вовсе не мужской) любовью изображён и Великий князь Святослав...
Так не от его ли дочери Болеславы исходит всё это? Она была образованнейшей женщиной своего времени, необыкновенно талантливой, песнотворицей, летописицей. Академик Борис Александрович Рыбаков отмечал, что в ряде летописей (Черниговской, Галицкой, Киевской) просматривается рука автора «Слова о полку Игореве», а летописи эти вполне могли принадлежать Болеславе: она жила и в Чернигове, и в Галиче, и в Киеве, князю Игорю доводится племянницей, они росли вместе в Чернигове и Новгороде-Северском, и позже, когда Болеслава вышла замуж за сына галицкого князя Ярослава, а Игорь женился на дочери того же князя Ефросинье (Ярославне), они опять были вместе. Болеслава не могла не знать о благородной цели похода Игоря – породнившись с Кончаком, женив своего сына на его дочери, возвратить Руси мирным путём некогда утерянное княжество Тьмутороканское, бывшую вотчину его деда Олега, правнучкой которого была и Болеслава, и таким образом открыть Отечеству «путь к семи морям».
Уже начался свадебный чин, уже начались пляски в половецких вежах («потопташа…») и половчанки («красныя девкы») стрелами помчались навстречу жениху, устилая дорогу разными украшениями, а грязные места кожухами. Но всё испортил хан Кза, напавший на богатый обоз Игоря и устроивший кровавую бойню (примерно такое же утверждение находим и в версии члена Союза писателей Николая Переяслова).
Некоторые исследователи высказывают предположение, что в конце поэмы есть скрытая подпись автора, но разгадать её никому не удавалось. Вот эта фраза: «Рекъ Боян и ходына Святославля пестворца старого времени Ярославля Ольгова Коганя хоти». Одни, в том числе и Д.С.Лихачёв, посчитали, что Ходына – это второй певец-боян, Алексей Артемьев полагает, что именно он, Ходына, и есть автор устной поэмы, в то время как Юрий Сбитнев на конкретных примерах показал, что слово «ходына» и по сей день живёт в русских народных говорах и означает брошенную жену, отправленную обратно в дом отца, каковой и являлась Болеславва после того, как брак её с сыном князя Ярослава распался. Зато была она любимицей жены Ярослава Ольги («коганя хоти», где «коганя» – кроха, дитя, а «хоти» – любить). Теперь непонятная фраза становится ясной: рассказала сие бояни, ходына Святослава, летописица («пестворца старого времени»), Ярославовой Ольги дитя любимое.
Собственноручная подпись Болеславы!
Юрий Сбитнев пишет сейчас о ней большой роман.
Примерно год назад в печати появилось сообщение, что екатеринбургский писатель Владимир Блинов, тоже «добровольный пленник» «Слова о полку Игореве», знакомясь с Ростово-Суздальской летописью, уловил в ней стилистическую перекличку с Великой поэмой. А так как автором этой летописи считается княгиня Мария Ростовская, её и предлагает исследователь считать автором «Слова…», на что Ю.Н. Сбитнев отвечает так: рукопись Поэмы (это доказано им достоверно) долгое время хранилась в черниговском княжеском роду, к которому принадлежала Болеслава, и родственники её, создавая семейные хроники, подражали ей, а Мария Ростовская из того же черниговского рода и Болеславе доводится внучатой племянницей, так что тоже могла подражать.
Словом, версий много, и ценность их несомненна. За двести с лишним лет у нас накопился уникальный в мировой литературной практике материал исследований таких вот «любителей». Досадно, что никто из учёных до сих пор не использовал его, не обобщил и не оценил. В Институте мировой литературы имени А.М. Горького есть отдел древнейших литератур – вот где, подумал я, должен быть центр изучения «Слова о полку Игореве». Но из разговора с руководителем этого отдела, туманно отвечающем на мои вопросы, стало ясно, что никакого куратора у древнерусской Поэмы номер один там нет. Странно.
Алексей ШИРОКОВ
Вот и настал тот момент, когда Год Литературы, торжественно объявленный в России, вплотную приблизился к своему завершению. Всё это время над проблемами писателей и читателей вроде бы думали (по крайней мере делали вид) по всей стране. Настало время подводить итоги.
Юрия Белаша не стало больше четверти века назад, 17 июля 1988-го. Поэт и воин, прошедший Великую Отечественную в рядовых, он и ушёл – как в самоволку. Отказался от пищи и умирал почти полтора месяца. Пока был в силах, диктовал сотруднице Гослитмузея Елене Волковой свои удивительные воспоминания.
От Белинского, что ли, так пошло, но в любезном Отечестве и по сей день: литература, и даже иностранная литература, и даже «Иностранная литература» (журнал), могут стать актуальнее самых раскрученных парламентских, телевизионных ток-шоу. Хотите знать, как русские свергали царя, как Германия стала антисемитской, почему США, показав в ООН фальшивую пробирку, вторглись в Ирак, за что на вьетнамских детей вылились тонны напалма, а на донбассовских – белого фосфора, почему ливийские беженцы осенью-2015 вновь сделали Бухенвальд – обитаемым? Писатель Марк Твен (Клеменс) сэкономит вам сотню-другую терабайт Жириновского, Соловьёва, Венедиктова…
2015 год. Декабрь. Суббота. Полдень. Гнесинка. Свиридов. Блок. Быков. Вокальная поэма «Петербург» открыла серию концертов, посвящённых столетию со дня рождения Свиридова. Стихи Блока были написаны также за сто с лишним лет до сегодняшнего дня. Свиридов закончил свою поэму в 1995 году.
«По пути в Лету» – продолжение своего рода хроники литературной и общественно-политической жизни России, которую Роман Сенчин ведёт с начала 00-х. Узлами этой хроники стали издававшиеся «Литературной Россией» сборники «Рассыпанная мозаика» (события 2000–2007 годов), «Не стать насекомым» (2008 – март 2011) и «Тёплый год ледникового периода» (декабрь 2011 – декабрь 2012). В сборник «По пути в Лету» включены статьи и очерки 2013–2015 годов, а также не вошедшие в предыдущие книги избранные работы 2011 года.
В московской Библиотеке-читальне имени Пушкина состоялась презентация двухтомника воспоминаний старейшего туркменского писателя Рахима Эсенова «Память, поведай миру». Конечно, эта книга не случайно была издана именно «Литературной Россией».
Римский-Корсаков. Садко.
Премьера на вновь открытой
исторической сцене «Геликон-оперы»
