№ 2016/21, 18.06.2015
Наше время – время газетных колонок и телевизионных реплик, пятиминуток ненависти, пятиминуток житейской мудрости, у кого что получается, кто к чему более склонен. Этот формат идеально подходит современности. Избытка и того, и другого читатель и зритель просто бы не перенесли. Но атавизм книгоцентризма порождает стремление запечатлеть злободневное в бумажном томике, который один только позволит мимолётному, сказанному остаться в веках. Нечто чичиковское (не пропасть как пена по воде) заставляет нынешних властителей газетных и телевизионных дум собирать свои еженедельные странички-пятиминутки в объёмные сборники для книжных полок.
№ 2016/21, 18.06.2015
«Расступись, навоз – дерьмо едет!» – именно так московская молва к концу девяностых охарактеризовала взаимоотношения власти и масс в пределах проезжей части (точнее, на Садовом Кольце). Кортеж джипарей стремительно пролетал по «мёртвой» полосе (где ранее в безопасности чувствовали себя заблудшие пешеходы) на правах «скорой помощи» или милиции (тогда – милиции, «рождённой революцией», февральской). С паническим воем сирен и вращением «ведёрок» неслись «мерсы» – и всё живое, плебейское должно было замереть перед ним, возле него.
№ 2016/21, 18.06.2015
Ваше святейшество, встреча с римским папой, подготовленная втайне не только от мирян, но и духовенства всех рангов, т.н. «Гаванская декларация», опубликованные патриархией документы к «всеправославному собору», проникнутые ересью экуменизма, вызвали протесты и раскол в нашей церковной среде, который усиливается.
№ 2016/21, 18.06.2015
Оказавшись в послевоенной Венгрии, Лукач рассчитывал найти как минимум понимание у новых властей. Однако венгерские правители отнеслись к нему очень сдержанно. Часть руководства Венгрии считала, что учёный надолго на своей малой родине не задержится и при первых трудностях вновь сбежит в Советский Союз. Правда, жена венгерского классика Антала Гидаша – Агнесса Кун предупреждала, что исследователь добровольно Венгрию скорей всего уже не покинет. «Его [Лукача. – В.О.], – сообщила она советским коллегам, – вряд ли могут считать просто перелётной птицей». А вот повозиться с учёным, считала Агнесса Кун, придётся всем, и немало.
№ 2016/21, 18.06.2015
Я разделяю сетования поэта Сергея Арутюнова, поддерживаю его стремление улучшить состояние нашего сегодняшнего литературного бытия. Действительно, в советском прошлом поэзия была частью опекаемой идеологии, она проходила через ряд фильтров, не только цензурных. Это помогало оттачивать формальное мастерство любителям, неплохие даже первые гонорары толкали их на профессиональную стезю, отклики критики создавали имя, имя начинало влиять на движение литературы, обрастать премиями, по тем временам чаще всего заслуженными, во всяком случае, оправданными. Но вернуть эти блаженные и беспрецедентные в истории времена вряд ли возможно. Они не впишутся в нашу торгово-продажную, отнюдь всё ещё не промышленную и тем более не творческую общую атмосферу, по отношению к культуре скорее агрессивную, нежели доброжелательную. И так не только у нас, но во всём бывшем цивилизованном мире.