поэзиЯ

№ 2008 / 28, 23.02.2015

Стихи Людмилы Абаевой поразили меня своей словесной культурой и ещё больше – духовной и душевной зрелостью. На этих стихах лежит, как и на всём окружающем мире, воспользуемся словами самой поэтессы – «задумчивость Господня». Эта задумчивость придаёт им медитативный, философский характер. Может быть, поэтому у Л.Абаевой почти нет любовных стихов в привычном для «женской поэзии» понимании. Зато в одном из этих редких стихотворений находим удивительные строки:О как были мы однажды
От любви недалеки!
А вот строфы, которые своей афористичностью просятся в хрестоматию:И я себя от мира берегла,
Нетленную вынянчивая душу. –
И сразу в памяти незабвенный Григорий Саввич Сковорода: «Мир ловил меня, но не поймал». Или:Всего и успеешь – родиться,
Влюбиться и сердце разбить,
Как властная чья-то десница
Уже начинает манить.

Куда? Ты не знаешь ответа,
Но чувствуешь – скоро идти…
Край моря, край неба, край света
В едином сольются пути.
Вот эта стремительность и ёмкость – «родиться, влюбиться и сердце разбить» – и есть п о э з и я как удесятерённое чувство жизни в её предельном сгущении – иначе не сделаешь её осязательной во всём её драматизме.
Строки Людмилы Абаевой по своей особой какой-то стилистической окраске хочется сравнить с морёным дубом. Чтобы добиться прочности и твёрдости, дуб долго вымачивают не просто в воде, а в особом растворе. В каком же растворе «морила» свои строки Людмила Абаева? Я думаю, в растворе русской духовной поэзии. Конечно, по большому счёту, в это понятие входят не только чисто духовные поэты, как Фёдор Глинка, но и вся традиция русской интеллектуальной поэзии от Боратынского и Тютчева до Заболоцкого.
Отношения с Творцом у поэтессы настолько своеобразные, что об этом нужно сказать несколько слов.Кто небо усеял звёздами
И землю засеял людьми,
Тот в вечном долгу перед нами
За наши короткие дни.
Прежде чем выставлять Творцу счёт за краткость земного бытия, не лишне бы вспомнить слова Достоевского (точнее, старца Зосимы): «В этой жизни ничего не начинается и ничего не кончается». Так что дни наши не исчерпываются земным бытиём. Впрочем, и отношения поэтессы с Творцом не исчерпываются этим замечанием. Живым религиозным чувством пронизаны многие её стихотворения: «Духу небесному, истинно сущему…», «Из глубины взыскующих ночей…», «Нет замысла и нет спасенья…», «О Господи, осень!..», «Пасха», а также – «В библейском небе…», давшее очень точное название всей книге – «Сны и птицы», ведь и те и другие связаны с небом. И действительно, по прочтении стихов возникает ощущение, что именно «библейское» небо стремится увидеть поэтесса сквозь «эмалевые небеса».
Сегодня трудно создать что-либо значительное в поэзии. Посреди разноголосицы сотен и тысяч авторов так легко затеряться отдельному человеческому голосу. Всё же надеюсь, что голос Людмилы Абаевой будет расслышан истинными любителями стиха, которых сейчас, увы, не так уж много.С. Джимбинов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *