Резервация

№ 2009 / 25, 23.02.2015

В мар­те 2007 го­да не­кий Со­вет об­ще­ст­вен­ной ор­га­ни­за­ции куль­ту­ры «Ав­ро­ра» на­зна­чил но­вым глав­ным ре­дак­то­ром жур­на­ла «Ав­ро­ра» Ни­ко­лая Ко­ня­е­ва. Этот жур­нал, со­ро­ка­ле­тие ко­то­ро­го мы вско­ре бу­дем от­ме­чать, преж­де поль­зо­вал­ся боль­шой и за­слу­жен­ной по­пу­ляр­но­с­тью

Возрождённый нафталин



В марте 2007 года некий Совет общественной организации культуры «Аврора» назначил новым главным редактором журнала «Аврора» Николая Коняева. Этот журнал, сорокалетие которого мы вскоре будем отмечать, прежде пользовался большой и заслуженной популярностью, что, несомненно, было связано с подвижническими усилиями Глеба Горышина. После его смерти журнал как-то «увял». Но смог ли Коняев возродить «Аврору»? Сомневаюсь. Впрочем, обо всём по порядку.


Поэтические страницы, сам светлый дух поэзии – вот что овевает, подобно лёгкому крылу Музы, строгий идейный пафос и могучую поступь авторов журнала:







Немыслимо её спасать (то есть Россию. – Г.М.).


Разлад. Распад. Ничто не свято.


И горький стыд. И сладкий смрад.


Но брат повсюду ищет брата (видимо, брат во Христе. – Г.М.).



И ещё:







Предательство пахнёт мочой


От слабости духа и плоти.


Его прикрывают парчой


И прячут в дешёвом почёте.


(Ирина Моисеева. «Аврора», 2007, № 2)



Гражданский пафос нашей известной поэтессы полностью разделяет и поэт, принадлежащий к более молодому поколению авторов «Авроры» (он, кстати, и член редколлегии, о других должностях мы не будем упоминать), – Борис Орлов:







Звезды кремлёвской красный цвет


Уже сердца людей не греет.


Есть территория, но нет


Объединяющей идеи.



В своё время, ещё в прошлом, ХХ веке один из известнейших современных писателей, стоявших у истоков постмодернизма, – Милан Кундера – напечатал роман «Невыносимая лёгкость бытия», сразу сделавший его автора знаменитостью. Под этой «невыносимой лёгкостью» автор понимал жизнь без опоры на опыт прошлого, на традиции, на сильное чувство – «бытие» пыли, которую несёт неведомо куда придорожный ветер. Аллегорически – бытие человека времён перестройки и реформ, применительно к чешскому опыту, но и к нашему тоже, оторванному от любых основ и «укоренённому», судя по стихам Бориса Орлова, разве что на кладбище. А значит – трагедия тотальной самоизолированности, вернее, отсутствие её понимания именно как трагедии. Так, дескать, пусть всё будет, как есть, – авось куда-нибудь придём. Это одна из важнейших тем, проблем – и психологических, и философских – в современной литературе.


Но в «Авроре» всё не так. Журнал создаёт своё понимание нашей действительности: понимание в чём-то своеобразное, но в чём-то очень и очень традиционное. Во всяком случае ни о какой «лёгкости» её восприятия, то есть действительности, а тем более «невыносимой», говорить не приходится. Здесь каждое слово, как гвоздь, забитый до упора в крепчайшие основы этого самого «бытия»:







Яснее память. Ярче предков лица.


Светлее храм. Пышнее каравай.


Россия куполами колосится –


Хранит Господь духовный урожай.


(Б.Орлов. «Аврора», 2008, № 6)






Поистине публицистический темперамент здесь рушит сами основы стиха – поэт говорит «шершавым языком плаката» или передовицы, или слогана. Правда, не совсем понятно, как это страна, где «всходят золотом кресты» (из того же стихотворения), является «территорией», где нет единого народа. Но это уже к вопросу о даровании автора. О вкусах, как известно, не спорят.


Проза журнала носит тот же двойственный отпечаток странного сочетания безотрадности изображаемого постперестроечного быта (И.Бойков. «Смерть капитана Лебедева», «Закованные в цепи» – соответственно №№ 3 и 5) с вдохновенной проповедью «народной смекалки», будто бы возрождающихся идеалов «православия, самодержавия и народности» (А.Грунтовский. «Журавли», «Екатерина»; А.Козлов. «Кровеля». – «Аврора», 2007, № 5). Если первый пласт произведений – в лучших традициях Ф.Решетникова, Н.Успенского, В.Слепцова, то последний – это уже слегка осовремененные Н.Златовратский или С.Бабаевский и Н.Вирта. Последние два носителя классических традиций – это если только мы заменим «социалистический реализм» на идеологию «золотых куполов» и «пышных караваев». Но, увы, есть нечто объединяющее оба этих начала в прозе, напечатанной в журнале, – это горделивый апломб самоучек, предстающий то как горькие стенания о загубленной доле русского мужика, то как восхищение его необычайными дарованиями, всё ещё ждущими своей воплощённости. Особенно запоминаются в этом отношении рассказы А.Грунтовского, вошедшие позднее в его книгу «Плотницкое дело». Автор так умело орудует рубанком и топором своего мастерства, что мы вправе с удовлетворением сказать – «топорная работа»!


Но, конечно, наиболее глубоко смысл «позиционирования» «Авроры» в современной российской литературе мы можем понять из произведений Николая Коняева: его биографических очерков – «Прокладывая курс», «История Валентина Пикуля» и постоянных выступлений в Колонке редактора.


У Пикуля исторические персонажи предстают перед нами как бы «без галстуков». Судя по всему, и свои работы на исторические темы Коняев пишет, руководствуясь таким же правилом. Это сказывается прежде всего в тщательной работе с документами. Думаю, и современного читателя заинтересует, например, такая вот «рекомендация», данная 5 июня 1955 года, для вступления в Союз писателей СССР Пикулю Д.А. Граниным, который пишет прямо, что его «…роман «Океанский патруль» – идейно направленное произведение». А смущает Д.А. Гранина – «склонность Пикуля к выпивкам». «И всё же, – пишет рекомендующий, – н а б л ю д а я (разрядка наша. – Г.М.) в последнее время за его поведением, я надеюсь, что сегодня это обстоятельство уже не может препятствовать его приёму в Союз». Это уже явно не просто рекомендация, это, пожалуй, кое-что иное… Интересно, а принял ли бы в «Союз» Д.А. Гранин Аполлона Григорьева, уже упомянутого Н.Успенского или, скажем, старшего коллегу-рекомендателя А.Фадеева? Тут есть над чем подумать.


Не только пресловутые «органы» занимались столь важным делом, как подбор кадров, которые, как известно, решают всё!


Однако, как мы знаем из школьной программы (может быть, наши молодые современники этого и не знают), Лев Толстой в своих идейных разработках перешёл на позиции «патриархального крестьянства», как тонко и правильно заметил В.И. Ленин, поэтому и на Наполеона смотрел с этих же позиций. О том, что В.Пикуль перешёл на аналогичные позиции, мы ничего не знаем, да и, допустим, А.С. Пушкин тоже вроде бы никуда не переходил, но смотрел на личность Наполеона несколько иначе.


Разумеется, для проницательного читателя не является секретом, что биография В.Пикуля, изображаемая Н.Коняевым, – это иносказательное изображение собственного жизнеописания автора, взятого в его, так сказать, идеальном аспекте. В широком смысле – это вообще автобиография человека «из пригорода», стремящегося в «город» и уверенного, что именно там он найдёт себя. «Пригород» – это, наверное, один из лучших романов Н.Коняева. Он, прежде всего, концептуален. Это не боборыкинское перечисление фактов, ситуаций, положений, клише, набор штампов (как в нынешнее время), а достаточно чёткое и ясное изложение миропонимания человека, который сделал сам себя – self-made man’a. Кто бы узнал весёлого и компанейского Колю Коняева в сегодняшнем убелённом сединами с архиерейской бородой «митрополите» санкт-петербургской словесности? Да-с…Temporа mutantur… Но душа-то осталась! Такая же! Прежняя!


Может быть, поэтому «пригородники» и не заметили того очень важного момента перестройки, который, вполне вероятно, искупает множество её отрицательных сторон. Мы имеем в виду информационную революцию, доступ к многочисленным источникам, прежде тщательно маскируемым и скрываемым, обнаружение за схоластическими догматами национал-большевизма широчайшего информационного простора, прежде малоизвестного или неизвестного совсем. Раскрылись шлюзы – а может, просто прорвалась плотина, и затхлое болото превратилось в широкую полноводную реку.


По нашим приблизительным подсчётам, средний возраст авторов, публикующихся в журнале, а также их героев составляет 62,5 года. А ведь «Аврора» создавалась как молодёжный журнал. Это напоминает выступление «молодёжных» ансамблей Beatles и Rolling stones на разных сценах в 2007–2009 годах. О последнем неплохо пишет и Н.Коняев, справедливо удивляясь, почему патроны петербургской культуры выбрали для их выступления во время гастролей Дворцовую площадь. При этом он цитирует, как один из примеров, – полемику в интернете: «Тошнит просто – неужели нет другого места для концертов старикашек»? И ответ: «“Старикашки” рулят уже полвека…». Само собой практически то же самое можно сказать и о Beatles, и о «Машине времени» во главе с её бессменным лидером, с таким мастерством подвизающимся в кулинарной сфере, и об Иосифе Кобзоне, и об Алле Пугачёвой, и о… многих авторах «Авроры». Время идёт, а они остаются всё в тех же границах, которые очертили себе с самого начала. В резервациях!


Некогда О.Мандельштам писал, что литературные течения определяются не столько «идеями», сколько «вкусами», то есть особенностями мироощущения. Человек, находящийся в резервации, видит мир совершенно по-другому, через призму уязвлённости и обиды. Поэтому и кажется, как пел наш известный бард: «Эх, ребята, всё не так! Всё не так, ребята!». Выше уже говорилось о том, что новые информационные горизонты остались для «авроровцев» практически незаметными. С горечью констатирует один из авторов – Николай Зиновьев:







А что я сделал для России?


Боюсь ответа своего.


Ведь я не сделал ничего…


(«Аврора», 2008, № 6)



Проблемы развития национального самосознания, совершенствования духовного опыта заменились во многом произвольно сконструированными (во времена оные) идеологическими схемами, а религиозный опыт Православной церкви неизменно предстаёт как деятельность Московского Патриархата РПЦ. Причём выступление на страницах журнала различных служителей РПЦ подчас вызывает недоумение. Вот, скажем, священник Алексий Мороз одновременно член редколлегии и Союза писателей России, в одной из своих программных статей «Вначале было слово» («Аврора», 2007, № 5), протестуя против засорения русского языка ненормативной лексикой и неоправданными заимствованиями, неожиданно пишет: «Если человек не внимает словам Творца и продолжает грешить, то включается механизм саморазрушения. Человек начинает уничтожать себя, но не только себя… Усвоенные и закреплённые страсти пагубно отражаются и на всём грядущем роде грешников». Как же тут не вспомнить жаргонное «СЧЁТЧИК ВКЛЮЧЁН».


Это ещё не всё. Автор убеждён, что «до сих пор в деревнях помнят наставления стариков не ругаться матом, так как от этого “Богородица падает лицом в грязь”». Любопытно, как это представляет себе о. А.Мороз? Полно, православие ли это?! Не менее показательны и такие разыскания автора статьи:


«…Мат стимулирует выработку мужских половых гормонов» у женщин, да так, что «…косметологи заметили, что те их клиентки, которые не могут жить без мата, больше остальных страдают от повышенной волосатости конечностей. У них более низкий голос». Исследование не завершено: не бывает ли перебоев менструального цикла? Можем спросить мы у автора.


Вывод о. А.Мороза закономерен, он повторяется дважды (на с. 170 и 171): «Безвольно отдаться потоку зла – значит своими руками приближать конец света». Мы не решаемся оспаривать столь компетентные суждения духовного лица, ограничимся лишь вопросами.


Откуда это известно автору статьи? Насколько нам известно, в Св. Писании ничего подобного не говорится. Но предположим, что на автора статьи снизошло некое откровение свыше. Тогда почему он полагает, что конец света, а значит, и Страшный суд, Второе пришествие Господа нашего Иисуса Христа должны быть «отдалены»? Неужто во власти нас, грешных, изменить означенные свыше пределы и сроки?


Не новая ли ересь перед нами?

Геннадий МУРИКОВ,
г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *