№ 2015/7, 23.02.2015
Поэзия развивается всесторонне: и вглубь, и вширь, и по диагонали, и задом наперёд. От этого её рамки раздвигаются всё дальше и дальше. Если раньше это происходило взрывными толчками, будь то появление символистов и акмеистов или проявление первой советской неподцензурной поэзии, то сегодня поэты пытаются не придумать нечто новое, а синтезировать накопленный опыт. Такой исход дела заставляет маргинализироваться и вечных экспериментаторов, оседающих в своих журналах, и традиционалистов, оседающих в писательских союзах.И только лучшие из первых и вторых умудряются находить общий язык и создавать вялотекущий литературный процесс. У них хватает времени, чтобы с утра пораньше начистить гуталином нехитрого вдохновения свою словесную походку, а вечером похвалить своего собрата-ровесника, который живёт по такому же принципу. Ни у кого не хватает времени, чтобы оглядеться вокруг. Общаются с уже сложившимся кругом знакомых. Где истории о «теплопожатии»? О мэтрах, благословляющих молодых? Кого кроме Полозковой (да и по стечении обстоятельств) благословил Евтушенко? А Лимонов? А Рейн? Нет ничего этого. Или существует в тех же маргинализированных кругах, вне рамок которых всё превращается в пыль. Если молодым и случается испробовать известности, то приходится её добиваться с боем. Как пример – та же Вера Полозкова, которую «профессионалы» признали не так давно. А сколько таких молодых сейчас активно пишет? Хочу поговорить о трёх таких поэтах – о Дмитрии Ларионове, Александре Костареве и Владимире Кочневе. Каждый из них синтезирует накопленный опыт по-своему, но в то же время каждый имеет дело с необъяснимым и волшебным веществом поэзии. Можно сколько угодно спорить о манерах письма, о поэтике, о выбранных ориентирах, но в итоге у всех должно оставаться одно – по-э-зи-я. Поэзия – это не стихосложение. Тургенев не отметился ни одним значимым полноценным стихотворением, но разве он не поэт? Точно также – Гоголь, Леонов, Шукшин, Проханов, Рубанов. Суровые прозаики, но и у них тексты полны чудом, и чудо это зовётся поэзией. Что же это? В первую голову – удачно поставленные друг с другом слова, их выигрышная комбинация, которая не столько привносит «красивость» в строку, сколько обозначает новые смыслы. Если для музыканта категорически важно иметь отменный слух, то для поэта важно уметь слышать это сочетание слов. Слово подогнано к другому столь плотно, что почти сливается в одно и порождает кантату коннотаций и приятную колкость на языке.
И Ларионов, и Костарев, и Кочнев умеет обращаться со словом и ловко, и на загляденье выделывают головокружительные кульбиты в своих стихах.