САША КРУГОСВЕТОВ: БЕЗ КНИГ МЫ ОСТАНЕМСЯ МАУГЛИ

автор: Саша КРУГОСВЕТОВ
№ 2014/23, 23.02.2015
Капитан Александр и Саша Кругосветов, – два персонажа с одинаковыми именами, но живущие в разных эпохах. Капитан Александр – путешественник конца 19 века, типичный положительный герой – смелый, отважный, благородный, прощающий своих врагов, помогающий слабым. Саша Кругосветов – учёный, наш современник, который изучает историю по архивным материалам, много путешествует, занимается археологическими раскопками, анализирует путевые заметки, любит географию, этнографию, много знает о древних животных. Большую часть своей жизни он посвятил изучению документов о жизни капитана Александра. Оба они – и Кругосветов, и капитан Александр – придуманы замечательным писателем Львом Лапкиным, пишущим под псевдонимом Саша Кругосветов. Среди его работ и публицистика, и сатирические памфлеты, и тексты нон-фикшн. Однако известен Саша Кругосветов больше как детский писатель: вдумчивый, рассудительный, ратующий за восстановление традиции «семейного чтения». Через свои книги он стремится дать новому поколению образ положительного героя. Кругосветов продолжает традиции Жюля Верна, Роберта Луиса Стивенсона, Александра Грина. Его персонажи – известные исторические личности, сыгравшие заметную роль в истории того или иного региона. Саша Кругосветов плодовитый писатель. В скором времени его книга «Остров Дадо. Суеверная демократия» выйдет на английском языке в лондонском издательстве. А новая книга «Киты и люди. Базальтовая Венеция» готовится к выходу в Москве. Это книга морских рассказов о китах, кальмарах, гигантских акулах. Автор объясняет, как они устроены, описывает таинственные места в Тихом океане. Мы встретились с Сашей Кругосветовым в уютном книжном кафе Санкт-Петербурга, и он поделился с читателями своими мыслями о литературе и творчестве.

Виктор ПЕТРОВ. БЕЛЫЙ СВЕТ, БЕЛЫЙ ПЛАТ

№ 2014/23, 23.02.2015

 

КРЕСТ

 

Смотрите: мукою христовой

Искажены мои уста!

Я думал: слово – это слово,

А слово – это взлёт креста…

 

Шептать слова и – быть распятым,

Терновый вытерпеть венок

И белым светом, белым платом

Не удержать кровавый ток.

 

 

РУССКИЕ

 

Никто – ни бог, ни царь такой-сякой –

На русские вопросы не ответит,

Пока нам солнце аховое светит,

И тучи ходят хмуро над рекой.

 

Спросить героя?.. Но сменился строй –

Героем не становится любой;

Последний бог и царь: кому – рябой,

Кому – последний, может быть, герой.

 

Мы – русские и больше ничего.

Разделят нас на две неравных части:

Одним сибирское привалит счастье,

Другим – Европа… Только и всего!

Ты этого хотел, Иван-дурак,

Ужель про «больше ничего» не слышал?

Чего же ты с котомкой в поле вышел

И стал?.. Зачем стоишь?

– А просто так!

 

***

Ни крика, ни плача, ни стона, ни звука,

А их продолжение – тишь, немота.

И даже не воет соседская сука,

Чьих малых детей побросали с моста.

 

Змеится текучее пламя позёмки,

И сбитая птица летит в буерак.

Душа пропадает, не выдержав ломки:

Я думал – сиянье, а это был мрак.

 

Хлобыстну последний стакан без остатка

За то, чтобы не окочурился свет!

Длиннее раздумья кирпичная кладка –

Запретная зона: кого только нет...

 

Я тоже там был, хотя всё-таки не был.

Я знаю такое, что лучше не знать.

И хляби разверзлись, и падало небо,

И время приспело, мой друг, умирать.

 

Куда ни посмотришь, глаза б не глядели,

Слезится до рези фонарь на ветру.

Дойду к неуступчивой той цитадели

И там на сей раз, может быть, не совру.

 

А что остаётся, когда не осталось

Уже ничего, что хотел и просил…

Откуда теперь на груди моей впалость,

Где билось и выбилось сердце из сил?

 

БОЛЕВОЙ ПОРОГ

 

Сибирь колесовали поезда -

Вела их паровозная звезда.

 

Стонал, стенал столыпинский вагон:

Паду на рельсы – неизбывный стон.

 

Этапами гоняли русский люд,

А хлад сибирский по-медвежьи лют.

 

И выдержать его не каждый мог,

Но где у русских болевой порог?

 

Ты можешь, может он, и я могу

Замёрзнуть и воскреснуть на снегу.

 

А после встать и превратиться в даль,

Что объясняет русскую печаль.

 

Кривить звериным криком мёртвый рот,

Но распрямить к обрыву поворот.

 

И лишь простёртую оплакав мать,

Шагнуть вперёд – и вражью рать ломать.

 

Виктор ПЕТРОВ,

г. РОСТОВ-на-ДОНУ

Свети – и улыбкой, и ярким стихом!..

№ 2014/24, 23.02.2015
Живёт в Мытищах замечательный человек Юрий Яковлевич Петрунин, поэт милостью Божьей, встречающий в эти дни своё семидесятипятилетие.

Серебряный век под белыми парусами

№ 2014/24, 23.02.2015
620 миль по Эгейскому и Ионическому морю прошли с 17 мая по 1 июня участники литературного «Круиза Серебряного века», посвящённого античности и её осмыслению

Не ругайте меня за сарказм

№ 2014/24, 23.02.2015
Евгений Богачков – автор статьи о Юрии Шевчуке («ЛР», 2014, № 22) прав. Да, конечно, Юрий Шевчук – настоящий гуманист и подлинный патриот России

Энциклопедичны ли энциклопедии?

№ 2014/24, 23.02.2015
Самодельные энциклопедии... Так я именую то, что печатается лет уж двадцать с одним общим признаком – отсутствие упоминания о том, что создаётся это совместно с Академией Наук.

Светлана ВЛАСОВА: Нужен ли сегодня фольклор?

№ 2014/24, 23.02.2015

Только ленивый не отмечает ныне некий подъём в России «патриотических настроений» и небывалую в связи с этим активность властей в области культурной политики. Однако рьяная поддержка патриотически ориентированных  явлений культуры и искусства, забота о национальном достоянии, как водится, (и это тоже многие уже заметили) содержат в себе опасность разного рода перекосов, сомнительного распределения средств и усилий между этими самыми достояниями (или лже-достояниями).

Пруст и Рембо

№ 2014/24, 23.02.2015
Это глава из моего последнего романа «Олимп иллюзий». В ней, собственно, как выразился бы Милан Кундера, заключено эстетическое пари произведения