№ 2012/4, 27.01.2012
С давних времён уподобляют разные периоды человеческой жизни временам года. Столь же верно это и в отношении творческого организма. С разницей, может быть, только той, что его вызревание, обретение скрыто от наших глаз и всегда для нас неожиданно. Неожиданностью стала для меня новая повесть Фарида Нагима «Мальчики под шаром». Это именно явление вызревшего организма, выношенный и отчётливый плод.
№ 2012/4, 27.01.2012
Иван Анисимов – типичный карьерист советской эпохи. Классическую литературу Запада он знал плохо. Более-менее сын боевого волостного писаря разбирался лишь в творчестве французских авторов, которые симпатизировали советским коммунистам. Толково подать материал он тоже не умел. Власть ценила его за другое – за умение меняться вместе с линией партии. Именно поэтому столь посредственному учёному в разгар борьбы с космополитами был доверен академический институт, занимавшийся в том числе литературами столь ненавистного режиму Запада. Суть Анисимова очень точно понял Юлиан Оксман.
№ 2012/4, 27.01.2012
Относительно Николая Бельчикова среди историков литературы единого мнения не существует. Одни считают его неглубоким исследователем, который вдобавок подмочил свою репутацию гонениями на космополитов. Другие полагают, что он великолепно знал Чехова и, наоборот, всегда защищал опальных гуманитариев. Где же истина?
Рубрика в газете: Поэтический альбом, № 2012/4, 27.01.2012
Однажды к деду смерть пришла. – Мой друг, я за тобою. – Послушай, не могу, дела. Потом. Вот дом дострою. Сам печку русскую кладёт, Выводит любо-мило. Разинула старуха рот, Зачем пришла – забыла. Печь в новом изразце стоит, Век обещая благо. Смерть приняла обычный вид. – Ну что ж, пошли, однако. – Конечно, что поделать, мать. Я понимаю, слышу. Но извини, позволь сказать: Ведь надо ещё крышу...
Рубрика в газете: Поэтический альбом, № 2012/4, 27.01.2012
Не растёт огурец. Не растёт кипарис. Только ветер колючий и снег. Это жизнь для волков Да для леммингов – крыс. Для чего здесь живет человек?! Для чего я родился, раб Божий Андрей, Где не надо бы жить никому. Для того чтоб любить непонятных людей, Крыс, волков И полярную тьму.
Рубрика в газете: Поэтический альбом, № 2012/4, 27.01.2012
Весь Мир был сотворён весной: Блистало солнце новизной, И, выросши едва-едва, Листвой шумели дерева... И человек в начале дней Святился юностью своей.
№ 2012/4, 27.01.2012
Булыт буддист. И этим почти всё сказано. Остаётся лишь уточнить, что такое буддист по-булытовски. Буддисту лучше не есть мяса, и в алкоголе он не особо нуждается. Буддист может ходить на йогу, платя за это приличную сумму инструктору – по совместительству физруку саньку коновалову. Буддист может обрить голову и бегать в сверкающей простыне вокруг песочного круга с воплями «ом» и что-то ещё там про «харю».
№ 2012/4, 27.01.2012
Казалось, худо-бедно отметили 200-летний юбилей В.Г. Белинского – и забыли. Ан нет, что-то, видно, болит, беспокоит, что-то не договорили. Об этом думаешь, читая статью Петра Ткаченко «После неистового Виссариона» («Наш современник», 2011, № 10). На «затравку» автор ошарашивает утверждением, что Белинский… не был критиком, а был публицистом и идеологом, к тому же идеологом революционным, а потому, с точки зрения Ткаченко, пропагандистом «чужих» идей, далёких от насущных проблем русского общества, русского народа. А значит, Белинский занимает чужое место. И хотя Ткаченко всячески пытается убедить читателя, что он отнюдь не хочет «низвергать» Белинского, вся его статья именно к этому и ведёт.
№ 2012/4, 27.01.2012
В Конференц-зале Союза писателей России состоялась церемония награждения премией «Имперская культура» имени Эдуарда Володина.
№ 2012/4, 27.01.2012
Об этом много писали. Завершился последний предапокалиптический год, теперь сияет цифровой бренд разрекламированного Апокалипсиса – 2012. Как провела эти двенадцать месяцев наша литература, соответствовала ли она духу триеровской «Меланхолии», распрощавшейся с миром, подписавшей ему безапелляционный приговор? В ушедшем году герои русских романов защищали Родину в постапокалиптическом будущем («После конца» Юрия Мамлеева), восходили на горные вершины с мыслью о необходимости воскресить мёртвых («Математик» Александра Иличевского), познавали холодную правду Льда и Гранита («Всякий капитан – примадонна» Дмитрия Липскерова), в образе поэта-киллера мстили за исковерканный мир («Пражская ночь» Павла Пепперштейна), констатировали неминуемую кончину цивилизации под управлением Маниту – ложного бога, денег и монитора («S.N.U.F.F.» Виктора Пелевина). Яркие имена порою отступали, терялись в тумане непрояснённых, недовоплощённых мировоззрений, и перед читателем оказывались безымянные сознания, исполняющие свой ритуальный танец во имя идеи конца. Такова суровая правда «Чёрной обезьяны» Захара Прилепина и «Бураттини» Михаила Елизарова. Остался без имени и герой «Информации» Романа Сенчина. Обо всём успел рассказать персонаж, чувствующий близость смерти, но имени своего не назвал.
